Законы любви

Законы любви

Юная англичанка Сисели Боуэн, фрейлина королевы Шотландии, — украшение эдинбургского двора. Ее поклонникам нет числа, и Сисели готова отдать предпочтение блестящему Эндрю Гордону, но гордый и суровый Йен Дуглас не намерен отказываться от желанной женщины. Закон Шотландии дозволяет мужчине похищение невесты — и Йен увозит красавицу в свой замок. Теперь прекрасная англичанка в его власти, однако Дуглас не прикоснется к Сисели, пока та не полюбит его всем сердцем…

Глава 5

 

 Через четыре дня после первого визита к мистрис Марджори леди Сисели Боуэн вернулась, чтобы приобрести тонкое французское кружево и шелковые ленты для крестильного платья будущего наследника. Орва отправилась в аптеку за новой порцией лавандового масла, поскольку после массажа ног королева спала гораздо лучше. Сисели со вздохом пощупала прекрасное кружево.

 — Восхитительно. Ее величество будет в полном восторге. Она прекрасно шьет, и крестильное платье получится просто великолепным. Я возьму все, поскольку кружева, украшающие платьице шотландского наследника, не могут быть пришиты на что-то еще.

 — Вы правы, миледи, — одобрительно кивнула мистрис Марджори.

 — А ленты?

 — Разве я их не принесла? — всполошилась хозяйка. — О Господи! Сейчас же пойду в кладовую и покажу вам, миледи.

 Она поднялась и исчезла в глубине лавки, откуда внезапно донесся вопль. Сисели испуганно вскочила, но тут в лавку ворвались двое в масках.

 — Где мистрис Марджори? Что вы с ней сделали? — вскрикнула она, рванувшись к выходу.

 Но один из мужчин схватил ее за руку и ударил в челюсть. Девушка обмякла.

 — Иисусе, Йен, зачем понадобилось бить ее? — упрекнул Фергус.

 — Она собиралась позвать стражу, черт возьми! А теперь, братец, поторопись. Уложим ее на телегу и выедем за городские ворота, прежде чем обнаружат ее исчезновение и поднимут тревогу.

 Мужчины вернулись в заднюю комнату, где на полу без чувств лежала мистрис Марджори. Йен чувствовал себя виноватым за то, что пришлось сбить с ног хозяйку лавки, но теперь все поверят ее рассказу, и ее отчаяние покажется более убедительным.

 Выйдя из дома, братья осторожно уложили девушку в мешок, не завязывая горловину, чтобы она могла дышать, и спрятали в небольшой фургон. Потом засыпали мешок соломой, уселись на козлы, выехали на Хай-стрит и отправились к городским воротам. Фергус непрестанно молился, чтобы их не поймали.

 Отъехав на несколько миль от города, они свернули в рощу, где ждали лошади.

 Тем временем Сисели постепенно приходила в себя и пыталась сообразить, что произошло и где она. Очевидно, ее куда-то везут. Совсем рядом разговаривали двое. Она открыла глаза и попыталась оглядеться. Но оказалось, что она лежит в чем-то вроде мешка.

 Сисели осторожно подвигала ногами и руками и с облегчением поняла, что не связана. Она высунула голову из мешка и, извиваясь, выползла из него.

 И тут память вернулась к ней. Она выбирала кружева и ленты в лавке мистрис Марджори, а потом в комнату вломились двое в масках. Один ударил ее в челюсть, когда она попыталась бежать.

 Сисели коснулась лица и поморщилось от боли. Наверняка появится синяк. Но что все это означает? И почему она лежит в какой-то телеге, под горой сена? Куда ее везут? Что эти люди хотят от нее?

 Она ощутила, как фургон останавливается. Значит, появилась возможность бежать от злодеев?

 Не успели лошади встать, как Сисели спрыгнула на землю и побежала. Выскочила из рощи, подхватила подол платья и помчалась по узкой дорожке, где только что проехал фургон.

 — Иисус и Мария! — проревел мужской голос, и почти немедленно раздался топот копыт.

 Сисели из последних сил рванулась вперед, жадно глотая воздух. Во рту мгновенно пересохло, сетка свалилась, и волосы рассыпались по плечам. Она завопила, когда мужская рука схватила ее за длинные пряди и дернула. Девушка развернулась и едва не упала, но нашла в себе достаточно сил, чтобы ударить кулаком в лицо похитителя. И тут же снова вскрикнула, когда боль прошила голову.

 — Иисусе, женщина, перестань вырываться! — велел Йен.

 — Отпусти меня, негодяй! — прошипела Сисели, пытаясь снова врезать ему. — Я леди Сисели Боуэн, дочь графа Лейтона и подруга королевы. Вас повесят за это гнусное деяние! Немедленно уберите свои грязные руки!

 Лэрд Гленгорма увернулся от удара и, бесцеремонно сунув ее себе под мышку, стал шлепать.

 — Молчи, маленькая ведьма! — прошипел он.

 Сисели возмущенно взвизгнула, чувствуя, как горят ягодицы.

 — Как ты посмел поднять на меня руку? О, вот теперь тебя точно повесят! Ударить знатную даму?!

 Йен поставил ее на ноги и объявил:

 — Теперь, мадам, вы сядете на лошадь и поедете с нами. Я не допущу ваших своевольных выходок!

 Хорошо, что у девчонки есть характер! Она даст ему сильных сыновей!

 Но Сисели яростно вцепилась зубами ему в ладонь.

 — Иди к дьяволу, негодяй! Никуда я с тобой не поеду!

 Пока Йен приходил в себя от неожиданной боли и удивления, она снова пустилась бежать.

 Фергус, не веря собственным глазам, следил за схваткой и невольно восхищался леди. Но тут его брат опомнился, снова догнал Сисели и, подхватив, бросил вниз головой на седло. Пока та вопила и извивалась, снова пытаясь сбежать, Йен связал ее по рукам и ногам. Потом вытащил из седельной сумки кусок шелка, сделал кляп и сунул ей в рот.

 — Осторожнее, Йен, осторожнее, — предостерег Фергус.

 — Она настоящая фурия, и не мешает немного ее укротить, — заявил лэрд. — Садись на коня, Фергус. До дома еще далеко.

 — Нельзя же везти девушку в таком виде, — запротестовал Фергус.

 — Всего лишь час-другой, пока она не поймет, кто здесь хозяин. У плутовки острые зубы, хорошо хоть не прокусила кожу насквозь.

 Йен вскочил на своего жеребца и взял повод лошади Сисели. Фергус последовал за ними.

 Сисели затошнило. После нескольких рвотных позывов она потеряла сознание. А когда снова пришла в себя, оказалось, что она по-прежнему лежит поперек седла, только теперь лошадь скачет куда быстрее. Голова кружилась, ее снова затошнило, и она никак не могла прийти в себя. Еще немного, и она просто умрет. Придется молить о милосердии, и тогда у нее будет время подумать, как отделаться от похитителей.

 — Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! — выкрикнула она: кляп во время движения выпал, и теперь можно было говорить.

 Йен Дуглас не обратил на нее внимания.

 — Йен, ради всего святого, пожалей девушку. Ты просто ее убьешь!

 Йен оглянулся на пленницу. Фергус прав. Она всего лишь девушка.

 Он остановил лошадей и велел брату помочь.

 Вместе они подняли Сисели. Лэрд развязал ей ноги, усадил в седло и снова связал ноги под брюхом животного. Стянул руки и примотал веревку к луке седла.

 — Так лучше, Фергус?

 — Да, — кивнул тот.

 Кровь отлила от головы девушки, но прошло не менее получаса, прежде чем зрение Сисели прояснилось. Эти двое успели сбросить маски. Один был смутно знаком. Но она их не узнавала. Кто они и почему увезли ее?

 Она осторожно огляделась. Окружающий пейзаж был просто великолепен. Холмы переливались желтым и красным с вкраплениями зеленого. Она снова подивилась изобилию озер, рек и ручьев. Шотландия действительно прекрасна. Путешествуя из Англии на север, она отметила, что населена страна скудно. А сейчас? Где она сейчас? И куда они направляются?

 Поездка длилась уже несколько часов, и Сисели так устала, что дремала прямо в седле. Она пыталась скопить слюну, чтобы хоть как-то увлажнить пересохшее горло.

 Наконец, на закате дня, они остановились в пещере у маленького ручья. Мужчины спешились и стреножили лошадей. Тот, который ударил Сисели, развязал ей ноги и поднял с лошади. Бедняжка не смогла стоять и, к своему стыду, повалилась на землю. Слезы брызнули из глаз.

 — Кричи, сколько пожелаешь! — усмехнулся похититель. — Тебя никто не услышит. Только распугаешь лошадей и повредишь горло, моя прекрасная леди.

 Йен распутал ей руки, гадая, посмеет ли она снова его ударить.

 Но Сисели смерила его презрительным взглядом.

 — Надеюсь, ты понимаешь, что будешь болтаться на виселице за подобные подвиги? — прошипела она, потирая ободранные запястья.

 — Не буду, — заверил он, отходя.

 К ней подошел второй. Помоложе.

 — Думаю, вам будет удобнее, если прислонитесь к тому большому валуну. Помочь вам, миледи? А потом я принесу вам воды и овсяную лепешку.

 — Спасибо, — прошептала Сисели.

 Этот человек не причинил ей зла, и красивое лицо выражало искреннее сочувствие.

 — Меня зовут Фергус, — представился он и помог Сисели встать, поддержав ее, когда она едва не упала. — Вы можете идти или помочь вам?

 — Думаю, что могу, — ответила Сисели, осторожно делая первый шаг.

 Фергус повел ее по полянке.

 — Вы… — пробормотал он, густо краснея. — Вам нужно облегчиться миледи? Я отведу вас в кусты и повернусь спиной.

 Теперь настала очередь Сисели краснеть. Но насущные потребности одержали верх.

 — Спасибо, — прошептала она, — думаю, что дойду сама.

 Но Фергус завел ее в густые заросли и, как обещал, отвернулся, чтобы не смущать пленницу.

 Сисели присела и подняла юбки.

 Она уже подумывала снова попытаться сбежать, но небо быстро темнело. Она понятия не имеет, где находится, и, кроме того, поблизости нет жилищ, где она могла бы попросить помощи. Придется до завтра терпеть общество этих злодеев. Мистрис Марджори, придя в себя, наверняка подняла тревогу. К тому времени ее уже нашли ученицы. А король пошлет за Сисели отряд солдат.

 — Миледи! — всполошился Фергус, который посчитал, что слишком долго ждет.

 — Иду, — откликнулась Сисели.

 Нет смысла злиться на бедного парня, который проявил к ней участие.

 Она вышла из кустов, и Фергус подвел ее к огромному валуну на краю поляны. Сисели огляделась в поисках второго мужчины, но того нигде не было видно, хотя посреди поляны горел небольшой костер. Фергус усадил ее. И землю, и валун покрывал толстый мягкий слой мха, так что она не мерзла.

 Неожиданно появился второй, неся две тушки кроликов. Молча освежевал их, вынул внутренности и насадил на деревянный вертел над огнем.

 — Эти бедняги имели несчастье очутиться на моем пути. На ужин у нас будут кролики с овсяными лепешками.

 — Я и крошки из твоих рук не возьму! — надменно бросила Сисели.

 Йен пожал плечами.

 — Кто ты? И почему меня похитил? — прошипела она.

 — Не узнаете меня? — удивился он, не зная, оскорбиться или нет.

 — Твое лицо мне смутно знакомо, но я тебя не знаю!

 — Я Йен Дуглас, лэрд Гленгорма, мадам, и сейчас занят тем, что в Шотландии называют кражей невесты.

 Сисели не сразу поняла, о чем он толкует. Немного придя в себя, она взорвалась:

 — Вы безумны, милорд! Совершенно, абсолютно безумны! Я вовсе не собираюсь выходить за вас замуж! Да и зачем мне это?

 Йен Дуглас встал перед ней на колени и сжал подбородок.

 — Я знал, что ты предназначена мне с той минуты, как увидел тебя на дороге, Сисели Боуэн. До того дня я никогда не отдавал сердце женщине, но теперь готов его отдать.

 Зеленовато-карие глаза смотрели прямо в зеленовато-голубые.

 — Но оно мне не нужно! — вскричала Сисели, выведенная из себя и неожиданным признанием, и страстным взглядом.

 Ни один мужчина не смотрел на нее так, как этот. Даже Эндрю Гордон! Этот взгляд и интриговал, и пугал ее.

 — Ах, прекрасная дама, не страшитесь, — тихо сказал Йен. — Я буду любить вас.

 Мягкий голос перепугал Сисели еще сильнее, чем прежнее грубое обращение.

 — Можете отвезти меня назад. Скажем, что произошло недоразумение. Хотя я в гневе пообещала, что вас казнят, на деле не допущу этого. Но вы должны вернуть меня в Перт, милорд.

 — Сомневаюсь, что хозяйка лавки посчитает шишку на голове недоразумением, — сухо бросил Йен.

 — Милорд, я не могу выйти за вас, — настаивала Сисели.

 — Почему? — осведомился он, весело блестя глазами.

 — Я уже помолвлена, — в отчаянии солгала Сисели.

 — С Гордоном? Нет, прекрасная леди, вы лжете. Гордон еще не делал предложения, хотя мне сказали, что он намерен жениться. Но что его удерживает? Может, есть женщина, которую он любит и чье приданое не так велико, как у вас? Или любовница, от которой нужно потихоньку избавиться, прежде чем он объявит о своих чувствах?

 — Эндрю Гордон — хороший человек! — вскинулась Сисели.

 — Он целовал вас? — допытывался лэрд.

 — Не ваше дело! — отрезала Сисели.

 — Значит, не целовал, — торжествующе заключил Йен.

 — Целовал! И мне понравилось! Очень!

 Вместо ответа Йен подался вперед и поцеловал Сисели яростным, почти свирепым поцелуем, постепенно превратившимся в нежный, когда лепестки ее губ немного смягчились.

 Голова Сисели кружилась. О Боже, она так самозабвенно отдается поцелую! И отвечает на него!

 Лэрд отстранился.

 — Его поцелуи нравились вам так же, как этот? — язвительно усмехнулся Йен.

 — Гораздо больше! — почти закричала она.

 Йен рассмеялся.

 — Ах, моя прекрасная леди, вы совсем не умеете лгать! Потому что отвечали на поцелуй.

 Он встал, оставив ее кипеть от злости, и повернул вертел с кроликами.

 Она вовсе не отвечала на поцелуй. Не отвечала!

 Но Сисели вынуждена была признаться, что действительно лжет. Он ужасен! Ужасен! Похитил ее, избил, связал, но стоило ему завладеть ее губами, она пропала! Но больше этого не случится! Она не допустит!

 Когда кролики прожарились, лэрд принес Сисели лист лопуха, на котором лежали маленький кусок дичи и овсяная лепешка.

 — Возьми.

 Но Сисели отвернула голову.

 — Я не голодна. И ничего не возьму из твоих рук, злодей! Убери!

 — Как хотите, — любезно ответил он, вцепившись зубами в жареное мясо.

 В животе Сисели заурчало. Так хотелось есть! У нее с утра крошки во рту не было! Да и тогда она почти ничего не ела, потому что спешила скорее попасть в город.

 Девушка закрыла глаза, пытаясь отсечь восхитительный запах жаркого.

 — Миледи, — прошептал Фергус Дуглас, становясь рядом на колени. В руке был другой широкий лист с куском кролика. — Пожалуйста, попробуйте поесть. Я знаю, вас расстроили сегодняшние события. Но вам понадобятся силы.

 Он протянул ей мясо.

 — Зачем мне понадобятся силы? — капризно буркнула Сисели.

 — Потому что завтра нам предстоит долгая поездка, и мы окажемся на месте только послезавтра. Мой брат прекрасный охотник, но завтра ему может не повезти. И никто не умеет поджарить дичь на вертеле, как Йен. Мясо у него никогда не получается сухим и жестким.

 Сисели не смогла совладать с собой. Фергус был настолько обаятельным, что отказать ему было немыслимо.

 Улыбнувшись, она взяла мясо и стала есть.

 — Куда мы едем?

 — В Гленгорм. Там наш дом. Мы Дугласы из Гленгорма, малая ветвь клана Дугласов. Теперь у вас будет свой дом, большой, каменный, с крышей из сланцевых плит, который стоит на склоне небольшого холма, выходящего на озеро Лох-Горм. Наша долина почти скрыта лесом, и в нее можно попасть только через небольшую рощу. Мы окружены горами Чевиот-Хиллс, естественной границей между Англией и Шотландией.

 Сисели доела кролика и взяла небольшую плоскую овсяную лепешку.

 — Это не мой новый дом. Это тюрьма. И я буду в ней прозябать, пока король не освободит меня. У вас не найдется чего-нибудь выпить?

 Фергус отстегнул от пояса небольшую кожаную фляжку и протянул Сисели. Та сделала глоток и, изумленно ахнув, закашлялась. Лицо мгновенно побагровело.

 — Что, во имя Пресвятой Девы, вы мне подсунули? — выдавила она, когда снова смогла говорить.

 — Виски! — ухмыльнулся Фергус. — Следовало бы предупредить вас, мадам. Но я не сообразил, что вы, вероятно, в рот не брали виски до этой минуты. Хотите воды?

 Вид у него был самый что ни на есть покаянный.

 Сисели кивнула и отдала ему фляжку.

 — Крепкое зелье, — заметила она.

 — Да, — согласился он, помогая ей встать. — У нас нет чаш, так что придется пить воду прямо из ручья. Сложите ладони ковшиком.

 Сисели встала на колени у воды. Горло все еще горело от глотка виски, и ее вдруг охватила слабость. Напившись, она встала и покачнулась.

 Рядом внезапно оказался лэрд и, подхватив ее на руки, отнес на прежнее место к мшистому валуну.

 — Отпусти меня, олух, — слабо запротестовала Сисели, хотя не была уверена, что сможет стоять самостоятельно.

 Йен, проигнорировав приказ, усадил ее на землю и укрыл пледом в серо-черно-белую клетку. Сисели почти не заметила этого, поскольку уже спала.

 — А чем укроешься ты? — тихо спросил Фергус.

 — Переночуем под твоим плащом, но, наверное, придется по очереди дежурить. Я первый, — вызвался брат.

 Фергус кивнул, лег перед Сисели, чтобы защитить ее от ветра, и мгновенно заснул. Когда четыре часа спустя брат разбудил его, он без возражений встал, укрыл плащом Йена и добавил хвороста в маленький костер. Поскольку они путешествуют с леди, до дома еще полтора дня пути.

 Фергус вздохнул. Остается надеяться, что с Мэрион все в порядке. Ребенок должен родиться не раньше, чем через три недели.

 Фергус растолкал Йена еще затемно. Тот немедленно вскочил.

 Лэрд подошел к спящей девушке. Инстинкт побуждал его разбудить ее поцелуями. Но он мужественно наклонился и тряхнул ее за плечо.

 — Просыпайтесь, прекрасная леди! Пора в дорогу.

 — Уходи, Орва. Еще слишком рано, — сонно пробормотала Сисели, глубже зарываясь в плащ.

 Йен схватился за плащ и дернул на себя. Сисели, негодующе взвизгнув, села. Йен поднял ее на ноги.

 — Идите в кусты и сделайте свои дела. Через несколько минут мы уезжаем.

 — Животное! — прошипела Сисели и ударила его кулаком в плечо.

 — Мадам! — воскликнул лэрд, выпрямившись во весь свой немалый рост. — На будущее воздержитесь от подобных действий, иначе мне придется ответить тем же.

 Повернувшись, он отошел туда, где Фергус седлал лошадей.

 Сознавая, что поделать ничего невозможно, Сисели спряталась в кустах и облегчилась, после чего отправилась к ручью, сунула руки в ледяную воду, умылась и напилась. Когда она подошла к мужчинам, Фергус сунул ей в руку лепешку. Она быстро поела. Вполне вероятно, до вечера она больше ничего не получит.

 Она села на лошадь, и лэрд снова привязал ее руки к луке седла. Правда, на этот раз не связал ноги. Девушка втайне обрадовалась, поскольку вчера ей было очень неудобно ехать, и еще потому, что появилась возможность сбежать от Дугласов.

 Сисели улыбнулась.

 Но хотя они скакали без отдыха до самого заката, если не считать единственной короткой остановки, возможности сбежать так и не представилось.

 — Если погода позволит, доберемся до Гленгорма еще до заката! — заметил Йен.

 — У меня на запястьях сплошные раны, — пожаловалась Сисели. — Куда я могу убежать, милорд, что вы так крепко меня связываете?

 — Сам не знаю, — честно ответил Йен, — но мы достаточно близко к Гленгорму, так что я не могу рисковать, моя прекрасная леди. К закату мы должны добраться до дома. Не хочу тратить время, гоняясь за вами по холмам и болотам! Разве вы не носите перчатки, когда ездите верхом, мадам?

 — Ношу, но бросила их в седельную сумку, а своего бедного коня оставила привязанным у лавки мистрис Марджори. Вы чудовище и…

 — Буду болтаться в петле, — перебил он. — Я знаю.

 День был сереньким и облачным. Местность — холмистой. Время от времени на горизонте возникала башня замка, но по дороге им не попалось никакого жилья. И ни одной живой души. Дом лэрда, конечно, окажется провинциальным неопрятным строением, но там, по крайней мере, будет тепло и сухо. И кухарка приготовит еду.

 — Мы почти дома, — сообщил лэрд.

 Начался дождь. С неба полились ледяные струи. В спины дул северный ветер. Впереди, между двух холмов виднелась роща. Сисели сгорбилась. Хорошо еще, что капюшон немного защищал от дождя и начинавшейся бури.

 Дорога шла в гору, и неожиданно Сисели увидела на холме квадратный высокий дом с единственной башней на южном углу здания.

 — Почему здесь только одна башня? — спросила она.

 — Гленгорм первоначально состоял из этой башни, — пояснил Фергус.

 — Если бы башен было больше, дом мог бы считаться замком, — заметила Сисели.

 — Мы не слишком знатная семья, чтобы иметь свой замок, прекрасная леди, — сказал лэрд. — Но наш прадед вернулся из крестового похода и привез золото. Он решил расширить дом, потому что не мог найти деньгам лучшее применение.

 — Прадед часто говаривал отцу, что вложил свое сокровище в камни и известку, чтобы никто не мог украсть его, — добавил Фергус.

 — Но кто-то мог позавидовать вам и украсть дом, — возразила Сисели.

 — Гленгорм слишком хорошо спрятан, и издали можно увидеть только башню, похожую на многие другие. И набеги на нас совершают редко. Только наши люди знают о нашем существовании. Большинство других ветвей клана Дугласов понятия о нас не имеет. Здесь мы будем в безопасности.

 — Где озеро? — спросила она.

 — Сможете увидеть его из дома, — пообещал Фергус.

 — А что означает «Гленгорм»?

 Теперь заговорил лэрд:

 — «Глен» — на шотландском это долина. «Горм» — голубой и зеленый. Нас окружают зеленые деревья. Неподалеку голубое озеро. От них Гленгорм взял свое имя. Я рад, что вы так интересуетесь вашим новым домом.

 — Это не мой дом! — резко возразила Сисели. — И никогда им не будет. Я здесь против своей воли.

 — Вы сильная, гордая девушка. И я рад это видеть. Держитесь за свою веру, прекрасная леди, если это поможет вам справиться с ситуацией. Но я знаю то, что знаю. Вы будете моей женой. Вы полюбите меня, мадам, когда узнаете. Многие женщины готовы на все ради меня, но хочу я только вас.

 — Вы слишком высокого о себе мнения, милорд! — расхохоталась Сисели, но лицо ее тут же потемнело от гнева. — В отличие от меня вы украли не просто одну из придворных дам! Я подруга королевы, причем очень давняя. Неужели воображаете, будто вам разрешат оставить меня здесь, если я скажу вам «нет» при свидетелях? А я скажу «нет»!

 — Нам нужно время, чтобы лучше узнать друг друга, — настаивал Йен. — И как они найдут вас, если не знают, где искать? Кто им скажет? В похищении участвовали только мы с братом.

 — Вы хорошо все спланировали, — ответила Сисели, к его удивлению. — Должно быть, точно знали, где и когда я буду. Вы не доверились случайности. Значит, у вас был сообщник. И когда поднимется шум, если уже не поднялся, вас скоро изобличат, милорд. И спасут меня из вашего плена. Я не стану заступаться за вас, но буду просить милости для вашего брата, который был добр ко мне. Попрошу милости для людей вашего клана, невиновных в вашей подлости.

 Теперь уже смеялся лэрд, втайне пораженный ее проницательностью.

 — Прежде чем вас найдут, пройдет много недель. Гордонам вы будете не нужны, поскольку вашу добродетель поставят под сомнение после того, как вы столько времени проведете в моем доме. Вам придется выйти за меня, хотите вы того или нет, и король согласится!

 — Король не может согласиться, пока не соглашусь я, милорд. Знай вы хоть что-то обо мне, знали бы и это. Да, король мой опекун, но когда отец доверил меня его заботам, взял с него обещание, что мое слово в выборе мужа будет последним. Отец сказал королю, что требуется мое согласие на брак, или никакой свадьбы не состоится!

 — Что за вздор?! — воскликнул потрясенный Йен.

 — Ха! — ухмыльнулась Сисели. — Теперь вы поняли, в чем ваша ошибка, милорд?

 Фергус не верил своим ушам. Да, такого Йен не ожидал!

 Но тут кони встали, и они поняли, что приехали.

 Соскользнув с седла, Фергус бросил поводья подскочившему мальчику.

 — Мы не станем обсуждать это в присутствии слуг, — решил лэрд и, спешившись, снял Сисели с седла. — Иди в дом. Дождь усиливается, и уже почти ночь, — велел он.

 Сисели попыталась вырваться, но Йен, крепко держа ее, повел в дом. Короткий коридор вел в парадный зал. Здесь оказалось холодно, потому что огонь в камине не был разведен и горели только две сальных свечи. Подсвечники были покрыты толстым слоем жира. Пол усыпан тростником, в котором в поисках костей рылись две собаки.

 — Почему камин не топится? — спросила Сисели.

 — Зачем зря жечь дрова, если в доме никто не живет? Пустая трата дорогого топлива, — пояснил лэрд.

 — Несколько часов уйдет на то, чтобы прогреть зал, по которому гуляют сквозняки, — раздраженно пояснила Сисели. — Можно было просто поддерживать огонь, чтобы в зале было уютно! И неужели у вас нет восковых свечей? От сальных только копоть и грязь! А тростник на полу! Пресвятая Дева! Кто в наше время выстилает пол тростником? Это давно вышло из моды. И вонь! Разве можно выдержать подобный смрад? Жженый жир, гниющая еда и собачья моча! Омерзительно! Просто омерзительно!

 — Это ваш будущий дом, — рассерженно напомнил Йен.

 Однако Сисели права. Почему здесь грязно и холодно? Утром он выслал вперед человека, чтобы предупредить о своем приезде.

 — Командуйте слугами, мадам, и заставьте их сделать все, чтобы вам угодить. Домоводство и управление хозяйством — не мое дело, а ваше!

 — Я не хозяйка в доме, милорд, и не стоит давать слугам неверное представление о происходящем, — упрямо возразила Сисели. — Скажите, где я могу спокойно отдохнуть, если уж вынуждена терпеть ваше общество?

 — Бетия! — проревел лэрд. — Где тебя черти носят?

 Через несколько минут в зал приковыляла женщина.

 — Звали, милорд?

 При виде нее Сисели поняла, почему дом содержится в таком состоянии. Непонятно, сколько ей лет, и, судя по тому, как она щурится, вряд ли хорошо видит. Сисели покачала головой.

 — Что вам нужно от меня, милорд? — прошамкала Бетия.

 — Разве тебе не передали, что я приеду к вечеру? — прошипел Йен.

 — Передали.

 — Тогда почему в зале не горит камин?

 — Гонец не сказал, когда вы точно приедете, милорд. К чему зря тратить дрова? Смотрите, вот и Пол. Сейчас он разведет огонь.

 Бетия показала на мужчину, с трудом согнувшегося над огромным очагом.

 — Может, хотите поесть, лэрд?

 Сисели презрительно фыркнула, отчего ее поклонник окончательно взбесился.

 — Да, ведьма ты этакая! — взорвался он. — Нам нужен ужин, который давно уже должен быть готов и принесен на высокий стол! И приготовь старую спальню матушки для моей гостьи!

 — Но мы не ожидали гостей. Откуда мне было знать, что нужно приготовить спальню вашей ма? На это потребуется время. Придется послать в деревню за девушками, а ведь уже стемнело.

 Сисели, не выдержав, злорадно усмехнулась. Похоже, грозный хозяин Гленгорма абсолютно не властен над слугами. И хотя она понимала, что ничего хорошего это ей не даст, все же едва удерживалась от смеха. Однако при виде мрачного лица Йена умудрилась плотнее сжать губы.

 — Пошли за кем-то или убери сама. Эта леди — моя будущая жена.

 — Ничего подобного! — твердо заявила Сисели.

 — Вот оно что! — кивнула Бетия. — Вы ездили воровать невесту!

 Хихикнув, она оглядела Сисели.

 — Что же, на вид крепкая и, кажется, даст Гленгорму наследников! Зачем трудиться, убирать спальню старой госпожи, если вы все равно намерены жениться на этой девице? Пошлите за священником, уложите ее в постель и покончим с церемониями! Не то ее люди скоро явятся за ней. Сделайте то, что от вас требуется, или они заберут ее.

 — Пусть только попробует затащить меня в постель! А когда придет священник, я скажу, что не согласна на брак! — разозлилась Сисели. — Как, милорд, в этой дыре и священник имеется?! О, я очень хочу с ним поговорить.

 Старый Пол все еще пытался разжечь огонь. Лэрд с проклятиями оттолкнул его и все сделал сам, после чего набросился на Бетию:

 — Делай, как приказано, старая ведьма! Позаботься об ужине и убери спальню леди.

 Бетия, пожав плечами, последовала за Полом к выходу.

 — Сядьте у огня, — пригласил лэрд. — Через несколько минут вы согреетесь. Не хотите вина?

 Йен подошел к буфету.

 — Такой зал и за день не согреешь, да и то если постоянно поддерживать огонь, — фыркнула Сисели и уселась на стул с прямой спинкой. — И если у вас есть виски, предпочитаю выпить глоток. Вчера оно прекрасно выполнило свою роль.

 Йен налил виски в небольшую оловянную рюмку и протянул ей.

 — Вам понравилось виски?

 — Скажем так: оно полезно в некоторых случаях.

 Сисели сделала глоток, задохнулась и сморгнула слезы, зато по телу мгновенно распространилось тепло. Она повернулась к лэрду.

 — Вы ничем и никак не сможете заставить меня полюбить вас, — сказала Сисели. — Если вернете меня в Перт, я попрошу, чтобы всю эту историю забыли, и король не наказывал вас и ваших людей за эту неудачную авантюру. Пожалуйста, милорд! Хороший брак едва ли зависит от любви, что вам, разумеется, известно.

 — И все же король любит королеву, и вы сами сказали, что ваши родители любили друг друга, — напомнил Йен. — Дугласы ничем не хуже Гордонов, прекрасная леди. У меня больше земли, чему вашего Гордона. И больше скота. У меня крепкий надежный дом. Я могу предложить вам столько же, если не больше.

 — Да, не сомневаюсь, что вы говорите правду. Но Эндрю Гордон может предложить мне то, чего у вас нет и никогда не будет.

 — Что же это? Что он даст вам такого, что не могу дать я? — удивился лэрд.

 — Дружеское общение, милорд. Подобно мне, он получил образование. Думаю, вы даже читать не умеете, не говоря уже о том, чтобы самому написать письмо. О чем вы можете говорить со мной? Читаете ли вы дамам стихи? — допрашивала Сисели.

 — Стихи?! Но почему вы хотите услышать от меня стихи? Я не желаю сочинять рифмы. Я хочу жить с вами, иметь от вас детей, любить вас каждую ночь.

 Столь откровенное заявление заставило Сисели густо покраснеть.

 — Но я ничего этого не желаю, — выговорила она, наконец. — Я вас не знаю!

 — Узнаете после того, как мы немного времени проведем вместе, — любезно пообещал он. — И тогда вы сами не захотите меня покинуть. Вы будете счастливы провести жизнь здесь, в Гленгорме, в качестве моей жены и хозяйки дома. Прежде всего, я должен признаться, что умею читать и писать. И знаю церковную латынь. Что же касается французского, он здесь не нужен, так зачем я должен тратить время на его изучение? Я сам веду счетные книги. Человек, не умеющий этого делать, рано или поздно будет обманут и разорен. Вам стало теплее? По-моему, огонь разгорелся.

 — О, — пробормотала она, — простите за то, что считала вас совершенно невежественным.

 — Теперь я кое-что узнал о вас, прекрасная леди. Вы не боитесь признаться в ошибке и хорошо воспитаны. Надеюсь, вы передадите эти качества нашим детям!

 — О-о, вы просто невозможно упрямы! — воскликнула Сисели.

 — Да, вот и вы узнали что-то обо мне, — ухмыльнулся Йен.

 
Вверх