Вспомни меня, любовь

Вспомни меня, любовь

Юной английской аристократке Ниссе Уиндхем предстояло стать женой короля — но хитрые придворные интриги привели ее вместо этого в объятия неотразимого Вариана де Винтера. Словно сама судьба взялась доказать девушке, что блеск, роскошь и даже королевское могущество — ничто в сравнении с извечным женским счастьем разделенной любви и пылкой, пламенной страсти…

Глава 2

 Король планировал приурочить венчание к Рождеству. В таком хорошем настроении его давно уже не видели. Для празднества выбрали Гринвич, любимый дворец короля. Предполагалось, что за церемонией венчания последуют двенадцать дней торжеств и увеселений. В первый день января новая королева должна была официально въехать в Лондон. Ее коронация в Вестминстере была намечена на второе февраля, канун праздника Сретения.

 Пока король пребывал в Хэмптон-Корте. Каждый день он издавал все новые распоряжения относительно свадьбы, празднеств и пиршеств. Генрих Тюдор всецело отдался приготовлениям к торжественному событию. По несколько раз в день (и всегда в присутствии свидетелей) он извлекал из-за пазухи миниатюрный портрет принцессы Клевской кисти Гольбейна, подолгу любовался им и томно вздыхал, как юноша, впервые мечтающий о женщине. Король всерьез вообразил себя влюбленным. Эта Анна, втолковывал он своим приближенным, совсем не такая, как та Анна. Эта Анна нежная, любящая и благоразумная. Она скрасит годы его заката, когда они — в каком-то отдаленном будущем — наконец неминуемо наступят. Вероятно, у него еще появятся дети от этой симпатичной немецкой принцессы с таким светлым лицом. Все складывается очень хорошо, заверял король. Некоторые из придворных искренне желали ему счастья в новом браке, но остальные в глубине души полагали, что только выживший из ума дурак в его годы способен верить в романтическую любовь.

 Пятого ноября в Хэмптон-Корт прибыл гонец. Принцесса Клевская покинула дворец своего брата-герцога и выехала из Дюссельдорфа. Она прибудет приблизительно через три недели, в крайнем случае — в конце месяца. Принцессу сопровождает огромная свита — двести шестьдесят три человека. Поезд везут двести двадцать восемь лошадей. Одних багажных карет свыше пятидесяти. Такой огромный поезд, естественно, движется крайне медленно. Не выдержав, король послал в Кале узнать новости о прибытии своей невесты. Принцесса сильно запаздывала. Наконец стало ясно, что она доберется до Кале не раньше восьмого декабря. Зять короля Чарльз Брэндон, герцог Суффолк, и первый лорд Адмиралтейства, граф Саутгемптон, отбыли в Кале, чтобы сопровождать невесту. Герцогу Норфолку и премьер-министру Томасу Кромвелю было предписано выехать навстречу и приветствовать принцессу Клевскую в Кентербери.

 Томас Говард, герцог Норфолк, был недоволен выбором невесты. Большинство близких ему людей, включая епископа Гардинера, полагали, что причиной тому религия: невеста была немецкой протестанткой. На самом же деле герцог Норфолк, во-первых, ненавидел Кромвеля, а во-вторых, остро переживал свое устранение из узкого круга правящей элиты, окружавшей короля. Герцог Норфолк считался первым дворянином Англии. Он привык участвовать в принятии решений, привык играть ведущую роль в Тайном совете. Он автоматически стал противником этого брака, едва услыхав о нем, поскольку замысел исходил от Кромвеля. И следовательно, именно Кромвель, которому немецкая принцесса обязана своим возвышением, своим возникновением из мрака безвестности, получит возможность влиять на новую королеву. Кромвель, а не он, Томас Говард, чья безрассудная племянница Анна Болейн когда-то носила английскую корону. И если бы эта дура Анна следовала его советам, то, видит Бог, ее голова — и притом в короне! — до сих пор сидела бы у нее на плечах.

 Герцог тяжело вздохнул. Разве мало он претерпел, видя, как на место Анны садится эта Джейн Сеймур со своим постным овечьим личиком? Он безропотно сносил высокомерие ее братцев, Томаса и Эдуарда Сеймуров, этих надменных выскочек из Вульф-Холла. Разве не достаточно того, что он видел успех Сеймуров там, где Говард потерпел поражение? Нынешняя невеста хотя бы королевской крови, одно утешение. Это да еще то, что ему каким-то чудом удалось сохранить за собой пост государственного казначея, несмотря на постигшую их семью опалу и явное нерасположение короля.

 Принцесса и ее свита дотащились до Кале только одиннадцатого декабря. Там они вынуждены были задержаться еще на две недели из-за сильнейшего шторма, сделавшего переправу через пролив невозможной до конца декабря.

 Анна проводила время, обучаясь игре в карты. До этого она никогда не играла, но схватывала очень быстро. Ее наставник, граф Саутгемптон, объяснил ей, что король обожает эту игру. Анна готова была обучаться чему угодно, если это могло сблизить ее с королем. Двор герцогов Клевских славился скукой и строгими нравами. Карты, музыка и танцы считались непозволительной фривольностью. Анна же находила карточную игру, особенно на деньги, очень захватывающей.

 

 Сотни соискателей претендовали на должности в штате новой королевы. Но, увы, большинство постигло разочарование.

 Подъезжая к Хэмптон-Корту, Нисса Уиндхем с трудом сдерживала приятное возбуждение. К счастью, оно все-таки пересиливало нервозность, все более овладевавшую ею с каждой новой милей, удалявшей от Риверс-Эджа. Нисса внимательно наблюдала за тетей Блисс, копируя и запоминая каждое ее движение; она даже научилась не реагировать на поддразнивание братьев. Мальчики же находили ее новое поведение весьма забавным.

 Зная, что во дворце для них вряд ли найдется место, Оуэн Фицхаг снял в Ричмонде небольшой домик. Приличное жилье трудно было найти. Чтобы заполучить этот дом, он перебил цену нескольким другим претендентам. Когда-то в молодости все казалось проще. Во дворце всегда находилось местечко и для них. Однако с тех пор прошли годы, и они давно отошли от придворной жизни. Оуэн недовольно повел бровью. Пребывание при дворе нынче стоит чертовски дорого, подумал он. Мало того, что нужно снимать жилье в Ричмонде, возле Хэмптон-Корта, но придется позаботиться еще и о доме в Гринвиче. Хорошо хоть его зятья не поскупились и щедро оплатили свою долю расходов. В конце концов, если бы не эта затея с Ниссой и парнями, ноги бы его здесь не было.

 — Мы будем жить в этом доме, покуда королевский двор в Хэмптон-Корте? — спросила Нисса дядю, когда они въехали в Ричмонд-на-Темзе.

 — Ты будешь жить во дворце, — ответила Блисс, прежде чем Оуэн сообразил, о чем идет речь, — так же, как и Филипп с Джайлсом, а вот Оуэн с Эдмундом поселятся с нами здесь.

 — Тебе будет нелегко, — сообщил племяннице граф Марвуд. — Хорошо, если достанется отдельная кровать, а скорее всего тебе придется делить ложе с другой девушкой. И большую часть вещей оставишь у нас, потому что там их нелегко будет разместить. Ты должна быть готова в любое время дня и ночи явиться по вызову королевы, для личных дел у тебя останется совсем немного времени. И есть, и спать тебе придется на бегу, как, впрочем, и твоим братьям. Да-с, нелегкое дело — служить королям.

 Нисса слегка побледнела, а в глазах промелькнуло удивление: почему никто не сказал ей всего этого раньше? Быть фрейлиной — великая честь, а на деле это, оказывается, просто ужасно! Теперь она от души жалела, что не осталась дома.

 Угадав ее мысли, Блисс поспешила утешить:

 — Это трудно, дитя мое, не спорю, но жить при дворе так увлекательно! Все, что происходит, так значительно. Здесь, Нисса, и блеск, и власть, и могущество. А также джентльмены!

 Блисс набросила на голову капюшон и, опершись на руку ожидавшего у подножки лакея, выбралась из кареты. Она окинула критическим взором предназначенную для них резиденцию.

 — По-моему, это ошибка, Оуэн. Это, мой милый, обыкновенный коттедж. Ты уверен, что это тот самый дом, который ты снял для нас?

 Легко спрыгнув на землю, Нисса подошла к тете и взяла ее за руку. Блисс мимолетно улыбнулась ей.

 — Нам повезло, что мы вообще смогли снять хоть какое-то жилье, — раздраженно ответил граф Марвуд. — При дворе и в обычное-то время нелегко устроиться. А уж что говорить сейчас, накануне свадьбы короля! Это, мадам, почти невозможно! Я знаю несколько случаев, когда люди готовы были поселиться в амбарах, в коровниках! Может быть, вы, мадам, предпочитаете соседство коров?

 Нисса прыснула. Дядя Оуэн, если захочет, умеет иногда поставить на своем. Обычно он делает вид, что по доброй воле передает бразды правления в цепкие руки тети Блисс, не отдавая отчета в том, что на самом деле она командует им уже много лет. Девушка поспешила разрядить обстановку:

 — А мне нравится этот славный домик. Я никогда не жила в городе.

 Блисс, наконец осознав положение вещей, отступила:

 — Уверена, Оуэн, что ты сделал все возможное. Но почему же мы стоим на дороге? Давайте войдем и посмотрим, что мы имеем.

 Войдя внутрь, Блисс вынуждена была признать, что дом совсем не так плох, как она заподозрила вначале. Из маленького холла узкая лестница вела на второй этаж.

 — Здесь, впереди, библиотека, там — гостиная, — давал пояснения граф. — На первом этаже есть кухня, хотя основную часть блюд будут приносить из близлежащей харчевни. Наверху — три спальни, на чердаке — помещения для слуг. Сад и конюшня тоже в нашем распоряжении. Это — максимум того, что я мог сделать при данных обстоятельствах.

 — В конце концов, не век же нам тут жить, — кивнула Блисс. — Скоро мы поедем в Гринвич.

 — В Гринвиче нас ждет домик побольше, — с улыбкой согласился граф. — Его уже арендовали, но в той семье неожиданно кто-то умер, и, само собой, они не смогли приехать. Я как раз вовремя успел перехватить дом и договорился об аренде до апреля. Даже если мы время от времени будем уезжать в Лондон, дом в Гринвиче останется за нами. При нем, дорогая, есть небольшой парк. Я уже говорил тебе об этом?

 — Нет, не говорил, мой господин, — степенно ответила Блисс. — Твое описание, безусловно, скрасит дни пребывания в Ричмонде.

 Беседуя, они вошли в гостиную, где их ожидал привратник, уже успевший разжечь огонь в камине. Обстановка оказалась простая, но повсюду царили чистота и порядок, что было очень важно для Блисс.

 — Когда мы должны явиться ко двору, тетя? — испуганно спросила Нисса.

 — Не ранее чем завтра, — успокоила ее тетка. — Супруга сэра Энтони Брауна завтра устраивает смотр фрейлинам. Как я слышала, это женщина очень строгая, но добрая. Пажи, насколько я поняла, тоже будут в ее ведении. — Графиня придирчиво осмотрела молодых Уиндхемов. — Вам, мальчики, придется последить за своим поведением. Особенно тебе, Филипп. Ты — наследник своего отца, смотри не урони чести графов Лэнгфордов. Не забывайте, король оказал вашей матери большую милость, приняв вас в свиту королевы Анны!

 — Можете не сомневаться, тетя, меня учили этикету, — довольно-таки высокомерно отозвался Филипп Уиндхем. — Я хорошо знаю, какие надежды возложены на меня. Поэтому, полагаю, я не навлеку позор ни на себя, ни на имя моего отца.

 — И тогда мы все будем гордиться тобой, — мягко сказал Оуэн Фицхаг, потрепав племянника по плечу и выдержав осуждающий взгляд своей супруги.

 Блисс, однако, не привыкла к тому, чтобы ей перечили:

 — Тебе следует быть более осмотрительным, Филипп, и думать, прежде чем говорить!

 Вовремя поданный дядей Оуэном знак заставил юного лорда Уиндхема прикусить язык.

 — Хорошо, мадам, — только и сказал он.

 День уже заканчивался. Блисс приказала побыстрее подать легкий ужин, чтобы ее шумный выводок мог пораньше отойти ко сну.

 — Даже если принцесса Клевская еще не приехала, — наставляла она их, — это последняя ночь, когда вы сможете как следует выспаться.

 Одну из спален отвели четверым мальчикам. Нисса заняла крошечную комнату, где, помимо кровати, с трудом разместился ее багаж. Юная горничная из Риверс-Эджа, сопровождавшая ее, должна была спать на приставной кровати.

 — Ну и темнотища тут, госпожа Нисса, — сказала Тилли (так звали горничную). — Собакам моего папаши и то просторнее в их конурах.

 Отец Тилли служил главным лесничим Риверс-Эджа. Сама она была бесхитростной девчушкой с простым миловидным личиком и стройной миниатюрной фигуркой. Густые волосы цвета соломы были заплетены в спускавшуюся ниже пояса косу, а лукавые карие глаза искрились умом.

 — Мы недолго пробудем здесь, Тилли, — пообещала ей Нисса.

 — Служанка графини говорит, что утром вы первым делом пойдете во дворец засвидетельствовать свое почтение его величеству и представиться старшей придворной даме. Так что давайте-ка решим, что вам лучше надеть. Утром-то будет некогда.

 Нисса кивнула. Тилли была практичной и старательной девушкой. Вот уже десять месяцев она состояла в услужении у Ниссы. Геарта, доверенная служанка ее матери, специально вышколила Тилли для этой цели, выбрав среди других девушек. Тилли, правда, приходилась Геарте племянницей и выросла в Риверс-Эдже. Она была ровесницей своей юной хозяйки.

 — Итак, нам надо произвести благоприятное первое впечатление, — задумчиво произнесла Тилли, — но мы не хотим чересчур бросаться в глаза, верно? — Она покачала головой, отвечая на собственный вопрос. — Бургундское?

 Нет. Яблочно-зеленое? Да нет, пожалуй, и оно не совсем подходит.

 — Может быть, это прелестное сиренево-голубое, что так идет к моим глазам? — подсказала Нисса. — Оно такое красивое.

 — Да, но в нем вы для новенькой привлечете слишком много внимания, а вы ведь не хотите этого, верно, госпожа Нисса? — Горничная на мгновение замерла в раздумье, и наконец ее осенило:

 — Из персикового бархата! Это то, что нужно! Вы наденете его, госпожа Нисса, с этой великолепной кремово-золотистой нижней юбкой. Я сейчас же распакую его, чтобы успеть разгладить. Вы будете выглядеть как раз так, как надо — скромная, красивая, хорошо одетая молодая леди. Так что полезайте-ка сейчас в постель и спите — завтра вставать ни свет ни заря. Вам надо будет помыться, а мне — сделать вам прическу. Давайте я помогу вам раздеться и ложитесь, а я все приготовлю на завтра.

 Нисса не думала, что сможет быстро уснуть — уж очень она была перевозбуждена, однако сон овладел ею, стоило голове коснуться подушки. Утром, когда Тилли разбудила ее, было еще совсем темно. Неотапливаемая комната за ночь совсем промерзла, и Нисса ежилась под одеялом, не желая вылезать, несмотря на все увещевания Тилли.

 — Ванна готова и ожидает вас, госпожа Нисса, — уговаривала Тилли. — Вода же остынет, в эдакой-то холодине! Вам же лучше поторопиться, а то потом продрогнете еще больше!

 — Ну и пусть, — капризно бормотала Нисса, поглубже зарываясь в постель. — Здесь так тепло и уютно! — Она прикрикнула на Тилли, пытавшуюся сорвать с нее одеяло, и снова укуталась.

 — Сейчас же полезайте в ванну, — твердо стояла на своем Тилли. — Хороша бы я была, если бы позволила вам явиться ко двору как есть, пропахшей с дороги потом и пылью! Уж если бы тетушка Геарта узнала об этом — а эта ушлая Мейбл, что прислуживает леди Блисс, ей бы тут же доложила, — тетушка бы живо меня выдрала как следует, места бы живого не оставила! Вы ведь не хотите этого, правда, госпожа Нисса? — предположила Тилли. — Одному Богу известно, как я из кожи вон лезу ради вас!

 Нисса засмеялась.

 — Ты молодец, Тилли, — подтвердила она, спрыгивая с кровати и на ходу сдергивая ночную рубашку.

 Она залезла в переносную круглую дубовую ванну и задумалась, то и дело вздрагивая от холода. Иногда Тилли рассуждает точь-в-точь как Геарта, даже с теми же интонациями, и кажется тогда гораздо старше своих лет. Но порой она бывает такой уморительной!

 — Я помою вам голову, — строго сказала Тилли. — Волосы после дороги совсем грязные.

 Прежде чем Нисса успела ответить, Тилли вылила ей на голову ковшик горячей воды.

 — Помогайте мне, и мы управимся вдвое быстрее, — предложила она хозяйке.

 — Давай, давай скорее! — вымолвила Нисса, стуча зубами от холода.

 Схватив кусок мыла, она быстро намылила тело, в то время как Тилли занималась головой. Дважды вымыв и ополоснув волосы своей госпожи, Тилли наконец распорядилась:

 — Ну, теперь быстренько вылезайте, госпожа! Ловко обернув Ниссу одним большим полотенцем, она стала вытирать ей волосы другим. Растеревшись, Нисса прыгнула в постель, чтобы немного согреться. Тилли протянула ей сухое полотенце:

 — Хорошенько еще раз вытрите голову, госпожа, а я спущусь вниз, посмотрю, не найдется ли чего поесть, а то нам уже скоро одеваться.

 Пытаясь спастись от холода, Нисса натянула одеяло как можно выше. Она старательно протирала свои длинные темные волосы до тех пор, пока они не стали лишь слегка влажными. Нисса заметила приготовленную для нее одежду, аккуратно разложенную на стуле: корсаж, платье, нижнюю юбку — все без единой складочки. Тилли, должно быть, трудилась всю ночь, чтобы ее хозяйка могла произвести хорошее впечатление, виновато подумала Нисса. Какое это сокровище — хорошая горничная. Ее мать всегда это подчеркивала, но Нисса до сих пор не придавала таким вещам особого значения.

 Тилли шмыгнула в комнату, держа в руках поднос.

 — Я даже не ожидала такого, — деловито сказала она. — Слава Богу, там оказалась одноглазая старушка, что раньше служила здесь кухаркой. Она дала мне полную чашку овсянки, горячий хлебец, мед, масло и немного горячего вина с пряностями. — Тилли поставила поднос перед Ниссой. — Съешьте-ка это все до крошки. Как я поняла со слов Мейбл, вам, может быть, и не придется сегодня еще раз покушать. Там, при дворе, редко едят, предупредила Мейбл.

 — А как же ты? — спросила Нисса, отправляя в рот ложку каши. — Ты нашла что-нибудь для себя?

 — Я поем, когда вы уйдете, госпожа. Мейбл говорит, вы, наверное, еще будете несколько дней, покуда не приедет королева, ночевать здесь, а не во дворце. Фрейлинам, чьи семьи живут неподалеку, это разрешают. Но когда королева приедет, тогда, конечно, другое дело, говорит Мейбл.

 — Какое счастье, что Мейбл — такой бесценный источник полезных сведений! — Глаза Ниссы искрились от смеха.

 — Да она ходит зеленая от зависти, эта Мейбл! — расхохоталась Тилли. — Конечно, ее хозяйка — графиня, но таких графинь при дворе — пруд пруди. Леди Блисс никогда не служила королеве, а вот моя хозяйка будет служить! Бедняжка Мейбл разрывается между завистью и непреодолимым желанием руководить Мной, потому что я еще неопытная в таких делах, как в общем-то и вы, госпожа.

 — Вытягивай из нее все, что сможешь, и запоминай, — наставляла Нисса. — И из других служанок, с кем познакомишься, тоже. Ты ведь знаешь, я совсем не разбираюсь в здешних обычаях, но мне кажется, я должна научиться, если хочу здесь прижиться. Мама говорит, что это такая небывалая многообещающая возможность для меня. Я не могу обмануть ее ожиданий.

 Тилли понимающе тряхнула головой.

 — Не беспокойтесь, госпожа Нисса. Я так думаю, мы с вами не пропадем и скоро освоимся. А теперь заканчивайте побыстрей свой завтрак, пока ваша тетушка не начала пилить нас за задержку.

 Проглотив остатки хлеба и запив разбавленным вином, Нисса спустилась с кровати. В комнате по-прежнему было холодно, но теперь, поев и вымывшись, она почувствовала себя гораздо лучше. Тилли помогла ей надеть мягкую льняную сорочку Со стоячим воротником, обшитым кружевами. Затем она натянула на ножки своей госпожи пару красивых вязаных чулок на шелковых розовых подвязках. После этого пришел черед атласного корсета и нескольких нижних юбок, поверх которых укрепили турнюр — изящную конструкцию из проволоки с тугими подушечками по бокам. На проволочные обручи плотно, без единой складочки, натянули кремовую атласную юбку, расшитую золотыми цветами и драконами. Верхняя юбка из роскошного персикового бархата, с разрезом посередине, очень хорошо гармонировала с ней. В последнюю очередь Тилли надела поверх корсета лиф из такого же бархата, расшитый золотом, жемчугами и мелкими мерцающими топазами, с пышными рукавами и низким вырезом.

 По моде того времени девушки просто расчесывали волосы на прямой пробор, оставляя их распущенными. Чтобы прическа не выглядела растрепанной, Тилли надела Ниссе крошечный золотой чепчик. Затем, наклонившись, служанка помогла ей надеть узкие кремовые ботиночки с закругленными носами.

 Выпрямившись, Тилли придирчиво осмотрела плоды своих трудов и удовлетворенно кивнула.

 — Сейчас я принесу вашу шкатулку с украшениями. Это будет последний штрих.

 Когда Тилли вернулась со шкатулкой, Нисса выбрала две нитки жемчуга необычного кремового оттенка. Одна была длиннее, чем другая, и обе опускались ниже выреза ее платья. Она надела на правую руку два перстня, один — с жемчугом, второй — с топазом, и закрыла шкатулку.

 — Спрячь это, Тилли. На сегодня достаточно того, что я надела, правда?

 — В самый раз, госпожа Нисса, — согласилась Тилли, пряча шкатулку в сундук.

 Раздался стук, и в дверь просунулась голова Мейбл. При виде Ниссы глаза служанки округлились.

 — Ой и хороши же вы, госпожа! — восторженно охнула она. — Дядя и тетя ждут вас внизу. Они уже готовы.

 Тилли подхватила коричневую бархатную накидку, подбитую кроличьим мехом, и протянула Ниссе перчатки.

 — Пойдемте, госпожа, — оживленно проговорила она и так быстро метнулась к двери, что Мейбл отскочила, давая им пройти.

 Покосившись на семенящую за ними рассерженную Мейбл, Тилли не выдержала и подмигнула Ниссе. Они быстро, но осторожно, стараясь не оступиться, спустились по лестнице. Нисса впилась глазами в тетку, стремясь не упустить ни одной детали ее элегантного наряда. В свои тридцать три года Блисс все еще оставалась женщиной выдающейся красоты. Темно-синее бархатное платье, расшитое золотом, серебром и жемчугом, очень гармонировало с ее глазами цвета сапфира. Дерзко бросая вызов моде, Блисс уложила свои прелестные светлые волосы в прическу, изящно закрепленную на затылке золотыми шпильками.

 «Я не вижу причин прятать свои красивые волосы под этими жуткими головными уборами, — частенько говаривала она. Затем обязательно улыбалась своему любящему мужу и добавляла:

 — Оуэн не любит их», — как будто его мнение на этот счет действительно было для нее решающим.

 В это утро Блисс первым делом внимательно и критически, сверху донизу, осмотрела племянницу. Наконец она одобрительно улыбнулась. И Нисса, и Тилли вздохнули с облегчением.

 — Очень хорошо, дитя мое. Ты выглядишь безупречно. Элегантно, но не вызывающе. Молодая женщина со средствами из хорошей семьи; не какая-нибудь маленькая выскочка, охотница за богатым мужем, жаждущая привлечь к себе внимание дворцовых щеголей и пустомель.

 В глазах Ниссы сверкнули огоньки.

 — А мне казалось, что меня послали ко двору именно на поиски мужа, — сказала она, чтобы подразнить тетку. Дядя Оуэн раскатисто захохотал.

 — Ты приехала ко двору служить королеве, — спокойно ответила Блисс. — Конечно, если тебе посчастливится встретить джентльмена, который овладеет твоим сердцем и попросит твоей руки, и если он будет тебе под пару, тогда совсем другое дело, дитя мое.

 — Именно так, при дворе, ты овладела сердцем дяди Оуэна? — засмеялась Нисса.

 — Впервые я встретила дядю в доме твоего отца, — уточнила Блисс.

 — Это было в день шестнадцатилетия твоей мамы, — пояснил граф Марвуд. — Твои тетки Блисс, Блайт и Делия приехали в Риверс-Эдж, чтобы отпраздновать это событие. Один взгляд на твою тетю — и я навеки отдал ей свое сердце, так же как Ник Кингсли — Блайт.

 — Вы влюбились с первого взгляда? — Нисса до сих пор еще не слышала этой романтической истории и живо ею заинтересовалась.

 — С первого взгляда, — подтвердил ее дядя и перевел взгляд на жену:

 — Разве не так, кошечка?

 На лице у Блисс на минуту появилось выражение, какого Нисса никогда раньше не видела.

 — Да-а, — мечтательно протянула она, но тут же, вспомнив об окружающих, приняла неприступный вид и заторопилась:

 — Почему мы до сих пор тут стоим? Нам давно пора быть во дворце. — Блисс повернулась к Тилли:

 — Ты отлично поработала, девочка. Я не забуду похвалить тебя в следующем письме к сестре. Геарта может гордиться тобой.

 — Благодарю вас, госпожа. — Тилли присела в реверансе. Затем она укутала Ниссу в накидку, расправила складки и проворно застегнула золотые пряжки.

 — А где же мальчики? — спохватилась Нисса, когда они уже вышли из дома.

 — Ждут нас в карете, — ответил дядя. — Эдмунд и Оуэн сядут рядом с кучером. Ехать совсем недалеко.

 Увидев, что подходят взрослые, кузены Ниссы быстро вскарабкались на козлы. Забравшись в карету, Нисса поздоровалась с братьями, чинно сидящими на передней скамье, спиной к кучеру. Никогда еще она не видела их такими нарядными. Темноволосый, но светлоглазый Филипп больше походил на отца, нежный белокурый Джайлс — на мать. Их одинаковые костюмы были выдержаны в черно-белых тонах; сквозь прорези черных бархатных камзолов виднелись белоснежные атласные рубашки, на ногах — черно-белые полосатые чулки и сапожки из черной кожи. Поверх расшитых жемчугом камзолов красовались длинные, до колен, жилеты из выбеленной оленьей кожи. На груди у каждого висел небольшой золотой медальон с фамильным гербом. К поясам они прикрепили усыпанные камнями ножны с маленькими кинжалами. Голову каждого украшал черный бархатный берет со страусовым пером.

 — Вы оба выглядите просто чудесно, — сделала комплимент Нисса.

 — Как и ты, сестра, — ответил Филипп Уиндхем.

 — Посмотри, Нисса, — похвастался Джайлс, — у меня свой кинжал! — Он продемонстрировал ей сверкающее камнями оружие. Ножны и рукоятку украшали гранаты, мелкий жемчуг и крошечные алмазы.

 — Ты никогда не должен обнажать его в присутствии короля или принца, — напомнила брату Нисса. — Помнишь, мама говорила, что это считается государственной изменой.

 Джайлс кивнул, его голубые глаза широко распахнулись.

 — Не забуду, — пообещал он.

 Филипп, однако, счел себя задетым замечанием старшей сестры:

 — Если мне однажды что-то говорят — я запоминаю. Нет нужды повторять сто раз одно и то же.

 — Ах, извините, сэр! — насмешливо парировала сестра, усаживаясь и расправляя юбку. — Сама не знаю, почему я вечно забываю, как вы мудры и рассудительны не по годам, виконт Уиндхем. Какой непростительный промах с моей стороны!

 Джайлс прыснул, и даже Филипп против воли улыбнулся.

 — Вы не должны ссориться, дети! — строго прикрикнула Блисс.

 Нисса сложила руки на коленях и погрузилась в молчание, как и ее братья. Карета тронулась и загромыхала по дороге, ведущей к Хэмптон-Корту. По мере приближения ко дворцу движение становилось все более оживленным. Ниссу захватило открывающееся из окна кареты зрелище. По дороге катили самые разнообразные повозки и кареты, некоторые даже более элегантные и роскошные, чем у них. Всадники и всадницы прокладывали себе путь среди экипажей. Все это двигалось в одном направлении — к Хэмптон-Кортскому дворцу.

 Хэмптон-Корт воздвигнул кардинал Вулси, советник короля, на земле, отобранной у рыцарей-госпитальеров ордена святого Иоанна в 1514 году. Формально орден, однако, не продал эти земли, а сдал их в аренду сроком на девяносто девять лет за символическую цену в пятьдесят фунтов. Строительство началось весной 1515 года, а в мае 1516 — го здесь в первый раз принимали короля и Екатерину Арагонскую, хотя дворец потом достраивали еще в течение нескольких лет.

 Он состоял из трех частей: Главного, Часового и Монастырского дворов. Все здания были красной кирпичной кладки, украшенной темно-синими ромбами. Башни венчали свинцовые купола. На внешней стороне окружавших дворец стен красовались щиты с кардинальскими гербами и терракотовые медальоны — подарок папы римского. Подлинной застекленной галерее кардинал обычно прогуливался в ненастные дни. Дворец окружал парк, куда кардинал ежевечерне выходил подышать воздухом. Всего во дворце насчитывалось больше тысячи помещений, одних только спален для гостей — двести восемьдесят. Между двумя огромными кухнями находилась специальная комната, где восседал главный повар, одетый так же нарядно и элегантно, как любой придворный, и руководил действиями своих подчиненных не столько словами, сколько огромной деревянной ложкой — знаком своей верховной власти.

 Все это Блисс рассказала своим племянникам, пока карета медленно катила по запруженной толпой улице.

 — Мама один раз видела кардинала, — сказала Нисса.

 — Знаю, — ответила Блисс. — Этого человека следовало бояться. Он долго и упорно шел к вершине и вознесся высоко, но падение его было коротким и страшным.

 — Мама говорила, что он был верным слугой короля. Почему же его казнили? — вслух удивилась Нисса.

 — Король разгневался на него за то, что тот отказался испросить согласие папы римского на развод короля с принцессой Арагонской. Кардинал же знал, что король хочет жениться на Анне Болейн, и ему это не нравилось. Он хотел, чтобы король женился на французской принцессе Рене. Он считал, что Екатерина Арагонская может уступить место французской принцессе, которая родит королю наследника; но Вулси вовсе не намеревался расчищать путь для девчонки Тома Болейна. У кардинала, как и у всех могущественных царедворцев, было много врагов и недоброжелателей. Они поняли, что эту размолвку между королем и кардиналом можно использовать и уничтожить Вулси. Внезапно повсюду начали громко обсуждать довольно-таки экстравагантный образ жизни кардинала. Появились непристойные стишки на эту тему, содержащие оскорбительные для короля намеки. Это заставило короля задуматься: а кто же действительно правит страной — он или кардинал? А король очень не любит, чтобы его заслоняли.

 — Я вспомнила этот стишок! — обрадованно воскликнула Нисса. — Вот он:

 — Что ж ты не был при дворе?

 — При каком таком дворе?

 — В королевском ли дворце,

 В Хэмптон-Корте ль — все равно!

 — А в чем же их отличие?

 — В том, что в одном — величие,

 А вот в другом в наличии

 Величество одно.

 — Автору этого куплета пришлось искать убежища в монастыре, — сообщил им граф Марвуд. — Король ужасно гневался, а когда ему передали слова одного францисканского монаха, побывавшего в Хэмптон-Корте у Вулси: «Да есть у них в Англии вообще король или нет?», то Генрих Тюдор вышел из себя. Его тщеславие было жестоко уязвлено. Бедный старина Вулси! Король вызвал к себе кардинала и потребовал ответить на вопрос, какое он имел право выстроить для себя такой величественный дворец. Я восхищаюсь ответом, который мгновенно дал Вулси: «Только чтобы предложить его своему сюзерену». И сразу вслед за этим он передал дворец и все поместье королю, целиком и полностью.

 — Да-а, он не вывез оттуда ни одной картины, ни одного ковра, ни одного гобелена, — со смехом подтвердила Блисс и объяснила:

 — Кардинал питал особое пристрастие к гобеленам. Только за один год он заказал их сто тридцать два. Ковры он любил тоже. Они у него были всех видов, со всех концов света. Однажды из Венеции пришел корабль, на котором прибыло шестьдесят ковров по заказу кардинала Вулси. До чего же он любил красивые вещи!

 — Мама говорила, его должны были судить за государственную измену, — сказала Нисса. — Какое преступление он совершил?

 — Никакого, дитя мое, — признала Блисс, — но никому и никогда не говори этого. Просто Вулси нажил себе чересчур много врагов. Когда он попал в немилость, его отослали в Йорк и сделали архиепископом. Если бы он начал вести тихую, строгую жизнь, его бы, возможно, оставили в покое, но кардинал был просто не способен на это. Он опять начал строить для себя роскошный дворец. Прослышав об этом, король опять разгневался и в таком состоянии легко позволил убедить себя в том, что Вулси состоит в тайном союзе с иноземцами. До сих пор кардиналу всегда удавалось угодить королю, но в случае с разводом принцессы Арагонской он ничего не смог сделать. Или не захотел? В общем, его арестовали в Ковудском замке и по дороге в Лондон, в Лестерском аббатстве, он умер.

 — Король обладает огромной властью, правда? — тихо спросила Нисса. — Мне кажется, теперь я буду его бояться, а раньше совсем не боялась.

 — Ты здраво рассуждаешь, Нисса, — кивнула тетка. — Генриха Тюдора надо остерегаться. Он может быть лучшим из друзей, добрым и щедрым; но если становится врагом, то это — смертельный враг. Твоя мать, Нисса, сумела выжить, выстоять во дворце лишь благодаря своему уму. Она никогда не позволяла вовлечь себя в интриги, ни разу не примкнула ни к одной клике, не выставляла напоказ и не использовала свое привилегированное положение. Ты будешь умницей, если сумеешь повести себя так же.

 — Ох, наверное, лучше мне вернуться домой, — неуверенно произнесла Нисса, а ее братья моментально преисполнились презрения к такому малодушию.

 — Глупости! — нахмурилась Блисс. — Ты получила завидное место, Нисса Уиндхем. В качестве фрейлины ты будешь на виду, на тебя смогут обратить внимание подходящие молодые джентльмены. Выберешь себе мужа, обвенчаешься с ним и будешь жить долго и счастливо. Вот и все, что тебе нужно от королевского двора. Мне стыдно, что дочь моей сестры оказалась такой трусихой. Через месяц, Нисса, тебе уже стукнет семнадцать. Неужели я должна напоминать тебе, что для первого брака это уже многовато? Блейз совершенно ни к чему твои страдания по дому. Ей сейчас нужно заниматься девчушками, а не подыскивать вам подходящие пары. Тебя, Джайлса и Филиппа послали сюда на поиски счастливого будущего. О том, чтобы удрать домой, не может быть и речи!

 Филипп и Джайлс выглядели так, будто они вот-вот расхохочутся, но все-таки сдерживались. Они жадно наблюдали, как их старшая сестра, то краснея, то бледнея, в замешательстве слушала жесткие слова.

 — Я вовсе не трусиха! — пылая гневом, возразила Нисса. — Просто все это незнакомо мне. Вспомни, тетя, когда ты впервые попала ко двору, ты была уже замужем! Ты приехала ради развлечения, в то время как я должна служить королеве. У меня нет никакого опыта придворной жизни. Да, я ужасно боюсь бросить тень на нашу фамилию, но я не трусиха!

 — Нет, ты не трусиха, — поддержал Ниссу дядя Оуэн. — Помню, как я мальчишкой впервые попал ко двору. Мне исполнилось всего шесть лет, и я должен был стать пажом принца Генри, нашего нынешнего короля. До этого я ни разу не покидал отчего дома. Это было ужасно! Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но действуй так, как вел себя я. Первые несколько дней только кланяйся, наблюдай и задавай вопросы. Не бойся показаться бестолковой. Лучше лишний раз спросить, чем потом запутаться и совершить ошибку. Кстати, новая королева еще не приехала, так что у тебя в запасе несколько недель. Ты можешь хорошенько изучить свои новые обязанности. Старшая фрейлина поможет тебе, но нужно еще повести себя так, чтобы она захотела помочь.

 — Спасибо вам, дядя Оуэн, — сказала Нисса. — Я рада, что хоть вы понимаете мои страхи.

 Она бросила сердитый взгляд на тетку, но Блисс и бровью не повела.

 Их карета наконец подкатила ко дворцу. К подножке бросился ливрейный лакей, открыл дверцу и помог им поскорее выбраться, дабы к подъезду мог тотчас же подъехать следующий экипаж.

 Покуда Блисс стояла на ступеньках, расправляя манжеты, рядом раздался радостный возглас:

 — Блисс! Это действительно ты? Не могу поверить! — Пухлая темноволосая женщина с приятным лицом и живыми карими глазами бросилась обнимать графиню Марвуд.

 — Адела? Адела Марлоу? В самом деле, это ты! — воскликнула Блисс.

 — Растолстела я, да? Это все дети! — рассмеялась Адела Марлоу. — Но ты! Время совершенно не изменило тебя!

 — Только любящие друзья могут говорить такие вещи, — улыбнулась в ответ Блисс. — Я уже не та, увы… Адела Марлоу перевела взгляд на Ниссу.

 — Твоя дочь? — спросила она, оценивающе разглядывая девушку. Молоденькая, скромная, наверняка хорошее приданое, подумала она.

 — Нет, это старшая дочь Блейз, — объяснила Блисс. — Моя старинная подруга, леди Адела Марлоу, — сказала она племяннице. — А это леди Нисса Кэтрин Уиндхем, Адела. Она будет фрейлиной новой королевы, а два старших сына Блейз — пажами. — Она кивком головы указала на племянников. — Филипп, виконт Уиндхем. Джайлс Уиндхем.

 Блисс пришла в восторг, увидев, как грациозно поклонились мальчики и какое впечатление это произвело на Аделу Марлоу.

 — Вы уже помолвлены, дитя мое? — обратилась леди Марлоу к Ниссе.

 — Нет, мадам.

 — Ах, тогда вам обязательно надо познакомиться с моим сыном Генри!

 — Прекрасная идея! — поддержала Блисс.

 — Блисс, дорогая, — вмешался ее супруг, — вначале нам надо представить Ниссу леди Браун. Она знает, что мы здесь, и будет нас ждать. Поэтому, если мы хотим произвести хорошее впечатление, не стоит задерживаться. — Оуэн решительно взял жену за руку.

 — Оуэн прав, — с сожалением в голосе произнесла Блисс и расцеловала подругу. — Мы увидимся позже, Адела, и всласть поболтаем, — пообещала она, но вдруг ее внимание переключилось на сына:

 — Оуэн! Немедленно слезай с козел и иди сюда! А где Эдмунд Кингсли? Он что, уже потерялся? Похоже, идея притащить вас всех сюда была не такой уж умной.

 Ее муж хитро улыбнулся:

 — Однако это твоя инициатива. Так что теперь, кошечка, ты несешь за них ответственность.

 Блисс бросила на него испепеляющий взгляд, но он с улыбкой повернулся и пошел к дверям, так что она, наспех собрав свой выводок, поспешила за ним.

 Леди Маргарет Браун была супругой сэра Энтони, первого камергера и главного конюшего короля. Он занимал очень, очень высокое место в дворцовой иерархии и был близок к королю. Сэр Энтони ревностно исполнял свои обязанности, и интересы короля были его единственными интересами. Он никогда не участвовал в политических играх между различными группировками придворных. Его преданность лично Генриху Тюдору считалась абсолютной, и супруга сэра Брауна разделяла его чувства. Его верную службу щедро вознаграждали огромными земельными наделами в Суррее, ранее принадлежавшими монастырям Чертей, Мертон, Сент-Мэри и другим. Его жена без труда получила место первой придворной дамы, которого домогались очень многие.

 Апартаменты леди Маргарет прилегали к комнатам будущей королевы. Леди Браун сердечно приветствовала графа и графиню Марвуд.

 — Кажется, только вчера вы были невестой, леди Фицхаг, — обратилась она к Блисс. — Время будто не коснулось вас. Сколько у вас теперь детей?

 — Три сына и дочь, мадам, — ответила Блисс.

 — Это они? — спросила леди Браун, близоруко сощурясь.

 — Только один из них мой, мадам. Оуэн-младший, поклонись, — велела Блисс и довольно улыбнулась, когда он успешно справился с приветствием. — Далее позвольте мне представить Эдмунда Кингсли, старшего сына моей сестры Блайт и ее мужа, сэра Николаев Кингсли. А эти двое юношей — Филипп, виконт Уиндхем, и его брат Джайлс, дети моей старшей сестры Блейз, графини Лэнгфорд. Король назначил их пажами в свите новой королевы.

 Трое мальчиков по очереди отвесили изящные поклоны, и леди Браун, довольная их хорошими манерами, милостиво кивнула каждому.

 — А эта девушка, леди Фицхаг? Кто она?

 — Это леди Нисса Кэтрин Уиндхем, мадам. Дочь графа и графини Лэнгфорд. Она должна стать фрейлиной. Нисса присела в реверансе.

 — Фрейлиной? — воскликнула леди Браун со страдальческим выражением лица. — О нет, дорогая, только не это! Множество девиц из знатных семей явились ко двору с целью стать фрейлинами. Но у нас просто нет стольких вакансий! Я рада бы помочь вам, леди Фицхаг, но не могу.

 — Я не вполне ясно выразилась, — извинилась Блисс, но муж услышал в ее голосе металл. — Нисса уже назначена на пост фрейлины самим королем, лично, когда он в октябре был с визитом в доме моей сестры и стал крестным отцом двум ее новорожденным детям. Нисса — дочь Блейз Уиндхем, леди Браун. Мы здесь сегодня, потому что король вызвал ее сюда. Назначение Ниссы — свершившийся факт. — Блисс улыбалась, но глаза грозно блестели. Никто не посмеет отобрать эту должность у ее племянницы!

 — Ох! — отвечала леди Браун. — Я не знала. Дочь Блейз Уиндхем, говорите вы? Имя знакомое, но я не могу точно припомнить, о ком идет речь.

 Девушка премиленькая и к тому же с хорошими манерами, но совершенно никому не известная. Несколько дюжин семейств осаждали леди Браун просьбами о назначении их дочерей фрейлинами; семейств, куда более важных и знатных, чем эти Уиндхемы; семейств, недвусмысленно жаждущих щедро отблагодарить ее. Король наверняка уже забыл обещание, данное этому юному созданию. Нужно ее поскорее спровадить отсюда.

 — Мою мать называли «тихая подруга короля», мадам, — вдруг сказала Нисса. Заметив выражение лица леди Браун, она инстинктивно отреагировала на него. — Мама недолго оставалась возле короля, но я уверена, что вы помните ее. Она навсегда осталась преданнейшей из слуг и верным другом короля.

 — Вы чересчур смелы, дитя мое, — сурово одернула Ниссу леди Браун, но и Блисс, и Нисса знали, что она уже побеждена. — Вы бывали когда-нибудь при дворе? — спросила леди Браун, заранее зная ответ. — В таком случае вам придется очень многому научиться за короткое время. Начиная с завтрашнего дня, каждое утро после мессы вы должны являться ко мне с докладом. Пока мы здесь, в Хэмптон-Корте, можете ночевать у своих родных, ведь найти сейчас место во дворце просто немыслимо. Спальня фрейлин занята гостями. Но все изменится, когда мы переедем в Гринвич. Тогда вы должны будете находиться при королеве постоянно, пока она сама не разрешит вам куда-либо отлучиться.

 — Да, мадам, — сказала Нисса приседая. Кивнув, леди Браун повернулась к Блисс:

 — Те же инструкции и для пажей, леди Фицхаг. Как я понимаю, они никогда еще не бывали вне дома. Надеюсь, они не заскучают и не раскапризничаются. Мне некогда с ними возиться.

 Филипп и Джайлс с негодующим видом выслушали эти слова.

 — Пойдемте, дети, — сказала Блисс. — Мы покажем вам дворец: надо же вам знать, что где находится.

 — Хорошая мысль! — одобрила леди Браун. — Не забудьте, леди Нисса Уиндхем: каждое утро после мессы!

 — Не забуду, мадам, — склонившись в очередном реверансе, ответила Нисса.

 Когда они благополучно покинули комнаты леди Браун, Блисс, смеясь, сказала:

 — Как же ей хотелось перепугать нас до смерти, Нисса!

 — Может быть, это было бы к лучшему? — задумчиво произнесла Нисса.

 — Перестань, Нисса Уиндхем! — резко возразила Блисс. — Этот случай нельзя упустить. Твоя мать разгневается, если ты вернешься домой несолоно хлебавши. Чтобы нас испугать, нужно кое-что пострашнее, чем леди Браун. Она думает только о подарках, которые сможет получить от благодарных родителей, чьих дочерей она определит в фрейлины. Все на свете продается и покупается, дитя мое. Твоя мать сполна заплатила за твое назначение много лет назад. Король всего лишь вернул ей долг, и он знает об этом, поверь мне.

 Нисса промолчала. Вскоре они вошли в зал, где их, как показалось Ниссе, подкарауливали лорд и леди Марлоу. Рядом с ними стоял подросток с прыщавой физиономией, нервно дергающий ногой и явно чувствующий себя не в своей тарелке. Он вспыхнул от смущения, услышав, как его мать воскликнула:

 — Сюда, Блисс, сюда! Мы здесь!

 Лорд Марлоу и граф Марвуд возобновили старинное знакомство, а леди Марлоу горделиво представила Блисс своего сына Генри. Ясно было, что она задумала женить своего отпрыска на Ниссе. Мужскую половину семейства Уиндхем и их кузенов изумили такие темпы.

 Оуэн Фицхаг решил взять дело в свои руки.

 — Я пообещал мальчикам показать арену для турниров и корты. Почему бы вам, лорд Марлоу, и вашему сыну не пойти с нами?

 Оба Марлоу с готовностью согласились. Когда мужчины скрылись из виду, Блисс поинтересовалась:

 — Сколько лет сейчас Генри? Такой тихий, спокойный мальчик, совсем как отец.

 — Двенадцать, — с глубоким вздохом ответила Марлоу. — Он очень похож на Джона. И не только внешне.

 — Ниссе в конце декабря минет семнадцать, — попыталась Блисс как можно деликатнее развеять иллюзии своей приятельницы. — Мы надеемся найти для нее при дворе хорошую партию. Покамест ее сердце свободно. Ты ведь знаешь, она единственная наследница своего отца. У нее есть собственное имение, Риверсайд, земли, доставшиеся ей от него, и кое-какие средства, подаренные ей отчимом, который в ней души не чает. Девица она довольно своенравная и упрямая, поэтому, мне кажется, ей нужна твердая рука, чтобы направлять ее, рука мужа опытнее и старше ее.

 «Они обсуждают мою судьбу так, будто меня здесь и нет», — рассерженно подумала Нисса и решила вмешаться:

 — А разве вы, тетя, в юности не были своенравны и упрямы? Я помню, мама об этом рассказывала.

 — Своенравна? Я? Да обо мне в жизни такого не говорили! — вскричала Блисс, но и ее подруга, и племянница только засмеялись в ответ.

 Найдя уединенный уголок, подруги уютно расположились на диване.

 — Расскажи мне о своей семье, — попросила Адела Марлоу, и они принялись подробно описывать друг другу последние годы.

 Видя, что они всецело поглощены беседой, Нисса тихо скользнула в сторону, в толпу гомонящих придворных. За окнами виднелся парк; открыв небольшую дверцу, Нисса очутилась среди деревьев, с радостью вдыхая свежий утренний воздух. Тучи, закрывавшие небо ранним утром, когда они ехали во дворец, рассеялись, и теперь с голубого неба довольно ярко для ноября светило солнце. Нисса сделала долгий глубокий вдох. Во дворце чересчур людно, и, как подсказало Ниссе обоняние, далеко не все разряженные леди и джентльмены столь ревностно относились к мытью, как она сама. Так хорошо побыть здесь, на воздухе.

 Нисса потихоньку прогуливалась по парку, который украшали маленькие водоемы, каменные изваяния геральдических животных. Все деревянные оградки и перила были выкрашены в зеленое с белым — цвета Тюдоров. Заботливо ухоженные клумбы уже подготовили к приходу весны. Вскоре Нисса обнаружила, что не одна здесь. Улыбаясь, к ней подошел мальчик и поклонился.

 — Вы — новенькая при дворе, леди, — плутовато усмехнулся он. — Я знаю наперечет всех красивых девушек. Я — Ганс фон Графстейн, личный паж принцессы Клевской.

 Сдернув с белокурых волос берет, он поклонился еще раз, более вежливо.

 Нисса сделала реверанс.

 — Я — леди Нисса Уиндхем, буду служить новой королеве. Сам король назначил меня ее фрейлиной.

 — Вы ей понравитесь, — уверил Ганс. — Вы молоды и не так задираете нос, как большинство здешних леди.

 — Два моих брата назначены пажами, — сообщила Нисса. Этот мальчик не внушал ей такого страха, как те люди, которых она видела во дворце. — Сколько вам лет? Мне кажется, вы младше моего брата Филиппа, но старше Джайлса.

 — А сколько лет вашим братьям?

 — Тринадцать и девять.

 — А мне одиннадцать, — сообщил паж. — Посол герцога Клевского — мой дядя, старший брат моей матери, поэтому я здесь. А кто ваши родители, леди Нисса?

 — Я дочь графа и графини Лэнгфорд, — ответила Нисса, не считая нужным объяснять, что Энтони — ее отчим.

 — Мне кажется, это не очень известный род, — удивился Ганс. — Как же вам удалось получить такое почетное назначение?

 «Что же, интересно, я должна говорить ему?»— спросила себя Нисса, и вдруг какой-то голос изнутри подсказал ей: «Говори правду».

 — Моя мать много лет назад была возлюбленной короля, — призналась она. — Они остались добрыми друзьями. Когда мама попросила его об этом месте, король с радостью согласился.

 Нисса с облегчением увидела, что Ганс вовсе не шокирован ее откровениями. Но вдруг он спросил:

 — Так вы — дитя короля, леди?

 — О нет, сэр, нет! — воскликнула Нисса, вспыхнув до корней волос. — Мой отец — Эдмунд Уиндхем, третий граф Лэнгфорд. Я рождена в законном браке. Моя мать уже была вдовой, когда познакомилась с королем. — Теперь ей пришлось объяснять все до конца. — Впоследствии моя мать вышла замуж за племянника моего отца, то есть единственный отец, которого я помню, — мой отчим.

 — А-а, теперь понятно, — улыбнулся Ганс.

 — Расскажите мне о леди Анне, — попросила Нисса. — Я слышала, она прекрасна лицом и добра сердцем. Я счастлива, что буду служить ей. Какая она на самом деле? На каком языке я буду говорить с ней?

 Мальчик выглядел изумленным.

 — Вы говорите по-немецки?

 — По-немецки, я? Нет, конечно.

 — Тогда вы не сможете говорить с леди Анной, потому что это единственный язык, которым она владеет. — Нисса впервые обратила внимание, что и лаж говорит с легким акцентом. — В нашем герцогстве женщинам, даже знатным дамам, не принято давать такое образование, как у вас, в Англии. Бог и дом — вот что должны знать наши женщины.

 — Как же она будет общаться с королем? — удивилась Нисса.

 — Думаю, это не имеет значения, — откровенно ответил Ганс. — Она приехала скрепить политический союз и рожать детей. Для этого не нужно много говорить.

 — Ох, боюсь, Ганс, вы ошибаетесь, — вздохнула Нисса. — Моя мама всегда рассказывала, как высоко ценит король образованных, умных, блестящих женщин. Он любит музыку, танцы, карты. Чтобы понравиться ему, нужно все это знать. Одной красоты недостаточно для короля, хотя, конечно, он предпочитает красивых женщин.

 — В таком случае пропала моя леди Анна, — сказал мальчик. — Ее не назовешь красавицей, ни на каком музыкальном инструменте она не играет, и в карты тоже. Ну а танцы и все такое при нашем дворе считаются распутством.

 — Боже мой, — воскликнула Нисса, — что же будет с ней, если король останется ею недоволен? Ганс, вы должны научить меня нескольким фразам по-немецки, чтобы я могла хоть немного помочь леди Анне освоиться в чужой стране.

 Какая она добрая, подумал мальчик. Ни одной из дам, назначенных в свиту принцессы Анны, не пришла в голову мысль о том, как можно помочь новой королеве, сделать ее жизнь более легкой и приятной. Что ж, он поможет Ниссе Уиндхем. Пробыв в Англии несколько месяцев, он понял, что его бедную госпожу ожидают здесь трудные времена. Ее воспитали в строгости и замкнутости. Английский двор не мог не шокировать ее.

 — Я помогу изучить наш язык, госпожа. Какими еще языками вы владеете?

 — Немного французским, немного латынью, — просто ответила Нисса. — И еще чуть-чуть читаю по-гречески. Видите ли, я выросла в деревне и никогда не думала, что попаду во дворец.

 — А чему еще вас учили? — заинтересованно спросил паж.

 — Основам математики, чтению и письму — этим я владею хорошо. Немного знаю историю, — улыбнулась ему Нисса. — Языки даются мне легко, вот математика — гораздо сложнее.

 Но мама говорит, что женщина должна уметь считать, чтобы слуги или торговцы не могли ее обмануть.

 — Ваша мама, должно быть, практичная женщина, — сощурив ярко-голубые глаза, засмеялся паж. — У нас на родине таких ценят. Принцесса тоже практичная женщина.

 — Боюсь, ей придется стать такой, если она будет иметь несчастье не понравиться королю, — сочувственно сказала Нисса. — Бедная женщина! Как это тяжело — приехать издалека в совершенно незнакомую страну, с чужим языком и обычаями. Как вы думаете, Ганс, сумеет она выучить английский?

 — Она неглупа, — ответил Ганс, — и хотя на первых порах ей придется нелегко, думаю, потом она полюбит Англию. Ей понравится здешняя свобода нравов. Мой дядя, который хорошо ее знает, говорит, что она женщина высокой души, несмотря на полученное ею воспитание. Наши женщины должны быть кроткими, скромными и благопристойными. И все.

 — Но не английские женщины, — усмехнулась Нисса. Мальчик уставился на нее.

 — Вы такая красивая, когда улыбаетесь, — серьезно сказал он. — Жаль, что я слишком молод и недостаточно знатен для графской дочери. Но мы ведь можем стать друзьями, не правда ли?

 Ниссу поразила его откровенность, но она сумела улыбнуться еще раз. Он был действительно очень мил, и с ним она чувствовала себя в безопасности.

 — Конечно, мы подружимся. Я познакомлю вас с моими братьями. Может быть, вы и их немного поучите немецкому, чтобы они могли быть по-настоящему полезны принцессе, то есть королеве. Да, она будет королевой, и мы должны думать о ней как о королеве, Ганс фон Графстейн.

 — Я провожу вас во дворец. — Он предложил ей руку. — Поднялся ветер, а вам сейчас нельзя простужаться, иначе другая претендентка перехватит место.

 — Это уж наверняка, — согласилась Нисса, опираясь на его руку. — Леди Браун уже пыталась отпугнуть меня, когда я представлялась ей сегодня. Но я прибыла сюда с твердым намерением служить королеве, и я буду служить ей верно и преданно, так, как я это понимаю.

 Войдя в зал, Нисса нашла свою тетю и леди Марлоу все так же увлеченными беседой. Они даже не заметили ее отсутствия. Она начала представлять им племянника посла, но леди Марлоу, как оказалось, уже знала его.

 — Барон фон Графстейн, — с деликатной улыбкой поправила она Ниссу. — Я не ошиблась, сэр? — Леди Марлоу поклонилась.

 Мальчик раздраженно тряхнул головой. Ему не нравилось быть бароном, но что делать? Его отец умер два года назад, а он был старшим из сыновей. Хорошо хоть, что вместе с титулом он автоматически наследует богатство.

 — Ганс будет учить меня немецкому языку. Принцесса Анна говорит только по-немецки, — сообщила дамам Нисса. — Мне нужно брать у него уроки каждый день, пока королева не приехала. Если я смогу хоть немного с ней объясниться, то буду более полезна ей, правда, тетя?

 — Разумеется! — поддержала Блисс, очень довольная рассуждениями Ниссы. Она готова держать пари, что ни одной другой новоиспеченной фрейлине просто в голову не придет выучить язык, на котором можно объясниться с королевой. Блисс одобрительно пожала руку племянницы.

 Вскоре вернулись джентльмены, которых тут же познакомили с Гансом фон Графстейном. Молодые люди понравились друг другу. Однако Нисса по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Ее братья и кузены, казалось, уже вполне освоились в новой обстановке. И тетя вела себя так, будто никогда не покидала дворца. Может быть, когда наконец приедет королева, и она, Нисса, должна будет что-нибудь делать, а не просто стоять столбом. Внезапно Нисса ощутила на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она поняла, что ее разглядывает стоящий на другом конце комнаты богато одетый джентльмен. В замешательстве Нисса почувствовала, как ее щеки заливает волна краски; ей стало еще неуютнее. Она дотронулась до руки леди Марлоу.

 — Кто вон тот джентльмен, что разглядывает меня? Адела Марлоу бросила быстрый взгляд туда, куда ей тихонько указала Нисса, и вдруг тоже покраснела.

 — Святые мощи! Это граф Марч. Один из внуков Норфолка. Говорят, он незаконнорожденный. О нем идет дурная слава, дитя мое. Завзятый сердцеед! Губитель женщин! Не оборачивайтесь, а не то он решит, что вы его поощряете. Ни одна добродетельная девушка не пожелает, чтобы ее видели рядом с Варианом де Винтером, а уж если девушку заметят с ним наедине, то на ее репутации можно ставить крест!

 — Он очень хорош собой, — тихо сказала Нисса и подумала, что по виду он никак не похож на негодяя.

 — В общем-то да, — признала леди Марлоу, — но это очень опасный человек. Господи, да мне о нем говорили, что…

 Она понизила голос и стала нашептывать что-то Блисс. Нисса не услышала ни слова. Блисс вдруг заалела.

 — Матерь Божия! — только и выдохнула она.

 — Я, конечно, и не предполагаю, что ты захочешь рассказать мне, — съязвила Нисса.

 — Ты еще слишком молода! — патетически воскликнула тетка.

 — Я достаточно взрослая, чтобы самостоятельно искать себе мужа, — напомнила ей Нисса.

 — Есть вещи, которые женщине всегда рано знать, — мягко парировала Блисс, — а это как раз такая история.

 Давние подруги вернулись к прерванной беседе, а Нисса украдкой бросила взгляд на Вариана де Винтера. Теперь он разговаривал с каким-то осанистым джентльменом и, к счастью, не обращал на нее внимания. У него такое мужественное, ястребиное лицо, очень темные волосы; Ниссу заинтересовало, какого же цвета у него глаза. Неожиданно он резко повернул голову и взглянул прямо на нее. Прижав пальцы к губам, он с издевательской улыбкой послал ей воздушный поцелуй. Спохватившись, Нисса отвернулась, но слишком поздно. Ее щеки пылали. Ну, каков наглец! Она не осмеливалась оглянуться, но затылком чувствовала на себе его пожирающий взгляд.

 

 В течение последующих нескольких дней Нисса каждое утро после мессы исправно являлась к леди Браун. Ее представили старшим придворным дамам новой королевы. Две из них, леди Маргарет Дуглас и маркиза Дорсетская, были племянницами короля; герцогиня Ричмондская тоже состояла в родстве с ним, поскольку была замужем за незаконным сыном короля от Элизабет Блаунт. Две графини: графиня Гертфорд и графиня Рутланд, а также леди Адли, Рочфорд и Эджкомб, плюс еще шестьдесят пять женщин низшего ранга состояли в штате королевы. Познакомили Ниссу и с графом Рутландом, назначенным лордом-камергером новой королевы. В его обязанности входило управление всей свитой. Узнала она и сэра Томаса Дэнни, будущего старшего секретаря королевы, и его преподобие доктора Кайе, капеллана.

 В штате королевы должно было быть двенадцать фрейлин. Пока лишь Кэтрин и Энн Бассет, дочери губернатора Кале, а также Нисса Уиндхем не сомневались в своем назначении. Имелся список претенденток, из которых предстояло выбрать фрейлин, нескольких дам королева привезет с собой. Большинство из них, безусловно, рано или поздно вернутся на родину, освободив места для английских девушек, но одна или две останутся с леди Анной навсегда. Разумеется, такая жесткая конкуренция не могла не вызывать недовольных разговоров по поводу назначения на одно из этих мест никому не известной провинциалки.

 Однако король быстро положил конец всяким пересудам, обласкав Ниссу на второй день ее пребывания во дворце. Производя смотр новой свите вместе с леди Браун, король Генрих обратился к ней по имени. Нисса вышла вперед и сделала перед ним глубокий реверанс. Король сам помог ей подняться и расцеловал в обе щеки.

 — Итак, моя юная леди Уиндхем, вы благополучно прибыли во дворец. И что же вы о нем думаете? Как непохож он на все то, что вы видели до сих пор, не так ли?

 — В самом деле, ваше величество, так! Я никогда не уезжала так далеко от дома. Леди Браун, не жалея усилий, обучает меня, чтобы я могла быть полезной нашей милостивой королеве. Я даже начала учить немецкий!

 Король остался доволен.

 — Разве она не так же мила, как ее дорогая мать, друзья мои? — обратился он к своим приближенным. — Вы ведь помните Блейз Уиндхем, мою деревенскую девочку? Так вот это ее дочь, леди Нисса Кэтрин Уиндхем. Я лично назначил ее в свиту новой королевы и пообещал ее матери, что мы тут присмотрим за ней. — Он ласково потрепал Ниссу по плечу. — Ну, милое дитя, ступай к леди Браун.

 Нисса еще раз присела под одобрительным взглядом короля.

 — Ну-с, — промурлыкала леди Рочфорд на ухо леди Эджкомб, — это местечко занято прочно. Он достаточно ясно дал это понять, не правда ли?

 — Воистину так, — согласилась леди Эджкомб. — Боюсь, это сделано в пику леди Браун. Всего двенадцать мест, и по крайней мере половину из них займут немки. Маргарет надеялась поживиться хотя бы с оставшихся шести, но король отдал три из них девушкам, находящимся под его особым покровительством.

 — Я еще понимаю, почему он назначил девочек Бассет, — прошипела леди Рочфорд. — Анна служила королеве Джейн, а Кэтрин близка герцогине Суффолк, но эта выскочка Уиндхем — просто никто! Только потому, что ее мать была одной из игрушек короля Бог знает сколько лет тому назад… — Глаза леди Рочфорд вдруг округлились:

 — А вы не думаете, что теперь король заинтересовался дочерью?

 — Опомнитесь! — возразила леди Эджкомб. — Он опять жених и не расстается с портретом невесты. Сейчас ему не до новых женщин. Кстати, эта девица годится ему в дочери.

 — Новая королева тоже годится ему в дочери, — многозначительно отметила леди Рочфорд. — Она всего на пять месяцев старше принцессы Марии.

 Леди Эджкомб казалась шокированной.

 — Вы просто сошли с ума, если говорите вслух такие вещи! Вам следовало бы радоваться, что сами не лишились милости короля, несмотря на такие опасные родственные связи.

 — Эти связи возникли только вследствие моего замужества, а теперь я вдова, — ответила леди Джейн Рочфорд. — Не забывайте, что по материнской линии я сама состою в родстве с королем, хотя, конечно, это совсем не безопасно.

 — В один прекрасный день, Джейн, вы лишитесь головы, — предупредила леди Уинифред Эджкомб. — Что касается леди Ниссы Уиндхем, то ее мать и король остались друзьями. К тому же, как меня уверяла леди Марлоу, девушка — богатая наследница.

 — Значит, у девчонки было чем подкрепить свое ходатайство, только и всего, — сделала вывод леди Рочфорд. — Нет, я считаю, что лишь высшая знать имеет право служить королям. Так по крайней мере было при королеве Джейн. И раньше тоже…

 Она намекала на свою злополучную золовку Анну Болейн. Джейн Рочфорд имела несчастье состоять в браке с братом Анны Болейн, Джорджем. Но теперь, в конце концов, в выигрыше осталась она, Джейн. Оба они, и брат и сестра, мертвы, а она жива и снова вошла в милость. Леди Рочфорд бросила взгляд через комнату на Ниссу Уиндхем, и губы ее скривились в злобной усмешке. Эта девчонка молода, красива и богата, но даже этого недостаточно, чтобы благополучно выжить при дворе. Тут нужно быть еще и очень умной. Если же ты недостаточно хорошо соображаешь, твоя песенка спета. Так что придется этой девушке быстро поумнеть.

Вверх