Чертовка

Чертовка

Своенравная и неукротимая Изабелла Лэнгстонская становится полновластной хозяйкой родового имения после смерти отца. Неожиданно на имение предъявляет свои права Хью Фоконье, отважный рыцарь, законный наследник Лэнгстонского замка. По приказу короля он становится мужем прекрасной Изабеллы. Беспокойные дни споров и перепалок между супругами сменяются ночами эротических фантазий…

Глава 4

 Когда отец Бернард готовился к утренней службе, в Большом зале Лэнгстонского замка было еще темно. Несколько молодых крестьянок разводили огонь в каминах. Священник неторопливо достал из бархатного мешочка маленькое распятие, украшенное драгоценными камнями, которое он всегда брал с собой в путешествия, и благоговейно водрузил его на высокий стол, служивший алтарем. Мальчик, назначенный его помощником, установил по бокам от распятия два серебряных канделябра, укрепил в каждом свечи из чистого воска и радостно ухмыльнулся, когда святой отец кивнул ему в знак одобрения.

 «Как много всего надо здесь обустраивать», — подумал отец Бернард, окинув взглядом зал. Он уже совершил несколько венчаний и окрестил целую кучу младенцев. Даже проводил в последний путь две усталые души, облегчив им переход в иной мир церковными обрядами, и благословил могилы тех, кто умер за последние несколько лет без священника.

 Хью пообещал построить церковь, и отец Бернард знал, что молодой человек сдержит свое слово. Лэнгстону необходима церковь. А в замке нужно построить часовню. И все здешние жители нуждались в священнике! Отцу Бернарду захотелось остаться здесь с той самой минуты, как он впервые увидел Лэнгстон. Королю он не нужен — всего лишь один из многочисленных королевских священников, а населению Лэнгстона он необходим. Отец Бернард знал, что разжиться богатством здесь не удастся, но он действительно нужен здесь. Он решил поговорить с Хью.

 — Вы что-то печальны сегодня, святой отец, — неожиданно произнес у него за спиной объект его раздумий. — У вас все в порядке?

 Отец Бернард обернулся к Хью Фоконье.

 — Я вам нужен здесь! — заявил он молодому человеку, высказав вслух свои мысли.

 — Вы согласны остаться на маленьком содержании?

 Был бы очень рад этому, отец Бернард, но я не крупный землевладелец и не стану им, — ответил Хью. — И потом, позволит ли король?

 — У короля Генриха на службе состоит дюжина таких же священников, как я, — сказал отец Бернард, — а еще две дюжины сражаются за место при дворе. Если вы попросите его, милорд, я уверен, он освободит меня от обязанностей королевского священника и позволит остаться в Лэнгстоне, где я смогу гораздо лучше послужить нашему Господу. Я совершенно не нужен королю.

 — Тогда мы обязательно попросим его, — слегка улыбнувшись, ответил Хью. И тут же перешел к делу:

 — Я пообещал построить в Лэнгстоне церковь. Мы построим ее вместе с вами, святой отец. Вы можете жить прямо здесь, в замке, но если захотите, получите отдельный дом. Вы будете получать полагающуюся долю ренты и товаров. Но сейчас я не могу обещать вам ничего, кроме пищи и крова, пока не познакомлюсь лучше с состоянием дел в этом поместье.

 Священник кивнул.

 — Это справедливо, милорд, — сказал он.

 Жители Лэнгстона, пришедшие на службу, собирались в зале. Появился Рольф, затем из своей спальни вышли Алетта, Изабелла и их служанки. Служка зажег свечи на алтаре, и служба началась. По ее окончании священник благословил прихожан. Прежде чем все разошлись, Хью обратился к нему:

 — Прошу вас, святой отец, одну минутку. Вчера вечером леди Изабелла согласилась стать моей женой. Я хотел бы, чтобы вы совершили обряд немедленно.

 — Милорд! — воскликнула Алетта, захваченная врасплох.

 Разве такое серьезное дело совершают мимоходом? — Она взглянула на дочь. Взгляды всех присутствующих тоже обратились к Изабелле.

 А Изабелла Лэнгстонская не сводила глаз с лица Хью Фоконье. Ее удивил его поступок, но в дымчатых серебристо-голубых глазах Хью читался вызов. И легкая, едва заметная улыбка в уголках его рта доказывала, что он все прекрасно понимает. Он просто дразнит ее, да еще с таким самодовольством! Изабелла хотела было вспылить и показать им всем, чего стоит, но не стала этого делать.

 С тщеславием, которого она сама от себя не ожидала, Изабелла окинула взглядом свой наряд. На ней была ярко-зеленая туника с золотой вышивкой и сине-фиолетовая юбка. Тунику поддерживал на талии серебряный с золотыми нитями пояс. Густые волосы Изабелла как обычно заплела в длинную косу. Ей хватило нескольких мгновений, чтобы оценить, как хорошо она сегодня выглядит.

 Снова взглянув на Хью, она сказала:

 — Думаю, милорд, это отличная идея — обвенчаться сегодня, с первым светом дня. А потом мы сможем приступить к работе и уже не отвлекаться.

 Не в силах сдержать улыбки, Хью протянул ей руку и привлек к себе.

 — Вы слышали, что сказала миледи, святой отец. Давайте же приступим к обряду, а прихожане станут свидетелями этого торжественного события, в честь которого я откладываю начало дневных работ.

 — Где мой документ? — внезапно спросила Изабелла.

 — Я попрошу отца Бернарда написать его сразу же после того, как мы совершим таинство брака, красавица моя. Ты доверяешь моему слову?

 — Да, милорд, — ответила она.

 И на глазах ошеломленной матери и прихожан Изабеллу Лэнгстонскую связали узами брака с Хью Фоконье по велению короля и согласию обеих сторон.

 — Вы можете поцеловать свою невесту, милорд, — сказал отец Бернард.

 Изабелла думала, что он лишь слегка коснется губами ее губ, как прошлым вечером. Но Хью крепко сжал Белли в объятиях и страстно поцеловал ее под одобрительные возгласы зрителей. Когда он отпустил невесту, все заметили, как она удивлена.

 — Ну а теперь, госпожа жена моя, — спокойно произнес Хью, — не пора ли нам разговеться?

 — Да, господин муж мой, — ответила она с таким же самообладанием.

 — День вашей свадьбы должен был быть особым, — ворчливо сказала дочери Алетта, когда они сели за стол. — Обвенчаться после мессы без всякого предупреждения! Ты хочешь сказать, что этот завтрак похож на свадебный пир?

 Хлеб, сыр да вино? Ох, Изабелла! Почему ты не отказалась венчаться сейчас, чтобы все устроили честь по чести? Никто бы не стал винить тебя за это!

 — Мне безразлично, — ответила Изабелла. — Этот брак совершился по приказу короля. Вы же сами говорили, что у меня нет выбора. Если милорд пожелал скрепить наш союз сегодня утром, то я не вижу причин препятствовать этому.

 Алетта была потрясена словами дочери, но потом вспомнила, что Изабелла никогда особо не считалась с правилами приличия. Не следовало даже удивляться такому безобразному поведению.

 — Ради кого стоило бы устраивать пышную свадьбу, мадам? — насмешливо спросила Изабелла. — Наши единственные родственники — в Нормандии. С соседями мы незнакомы, все земли в округе принадлежат большому лорду, который бывает здесь очень редко. На мой взгляд, брак был заключен по всем правилам, свидетелями его стали жители Лэнгстона. Мне этого достаточно.

 — А свадебный торт? — слабым голосом возразила Алетта. — Должен быть сахарный торт и менестрель. У тебя не останется прекрасных воспоминаний. А каждая женщина должна хранить прекрасные воспоминания о дне свадьбы.

 — А ты? — спросила Изабелла.

 Алетта побледнела, но сказала:

 — Со мной были мои родные. Было много вина и торт.

 Потом твой отец посадил меня на коня и через поля отвез в Манвиль. Так прошел день моей свадьбы. А что сможешь вспомнить ты? Торопливый обряд после утренней службы!

 И сыр!!! — И Алетта расплакалась.

 — Дорогая миледи Алетта, — вмешался Хью, слышавший весь разговор. — Я знаю, что вы разочарованы, но мы возместим сегодняшний недостаток пышности торжеством по поводу рождения нашего первого ребенка. Тогда мы устроим великолепный праздник, и подготовку к нему я полностью доверю вам. — Он взял Алетту за руку и поцеловал ее. — Не плачьте.

 Алетта взглянула на Хью из-под мокрых, слипшихся от слез темных ресниц и подумала, что ее дочери все-таки повезло с женихом. Она заставила себя слегка улыбнуться, чтобы не обижать его, отняла руку и сказала:

 — Вы очень любезны, монсеньор.

 — Эта свадебная трапеза вовсе не плоха, мадам, — произнесла Изабелла, пытаясь подражать в доброте своему мужу, хотя и подумала, что ее мать глупа и слаба. — Хлеб только что из печи и еще не остыл, а сегодня утром начали новый круг сыра.

 — Ох, Белли! — воскликнула Алетта таким тоном, которым говорила только со своей дочерью.

 Хью встал из-за стола и сказал своей молодой жене:

 — Я надеюсь, ты поедешь со мной после завтрака, красавица моя. Надо выяснить, какие поля следует оставить под паром этой весной. Да и великий пост не за горами.

 Кто будет поставлять нам рыбу? Ведь наши сельчане не вылавливают столько рыбы, чтобы хватило на всех, верно?

 — Сначала отец Бернард должен написать документ, — сказала Изабелла, — а потом ты подпишешь его, господин мой муж.

 — Договорились! — ответил Хью и велел принести священнику пергамент, перо и чернила.

 Поскольку для того, чтобы разыскать все эти предметы, потребовалось несколько минут, слуги успели убрать со стола остатки завтрака, сложив недоеденный хлеб и сыр в корзину, предназначавшуюся для бедняков, — так было заведено в Лэнгстоне с давних пор. Наконец перед священником положили чистый пергамент, и он обмакнул в чернильницу свежезаточенное перо.

 — Скажи ему, что бы ты хотела записать, госпожа жена моя, — предложил Изабелле хозяин Лэнгстона.

 Изабелла задумалась на мгновение и начала:

 — «Я, Хью Фоконье, лорд Лэнгстонского замка…»

 Отец Бернард быстро записывал.

 — «…клянусь именем Господа нашего Иисуса и Его Пресвятой Благословенной Матерью Марией в том, что буду обращаться с моей супругой, Изабеллой Лэнгстонской, с уважением и почтением».

 Рука священника приостановилась, но, не услышав никаких протестов от Хью, он продолжал писать под диктовку Изабеллы:

 — «Я не буду бить мою жену и оскорблять ее грубыми словами».

 Алетта де Манвиль задохнулась от ужаса, услышав такие дерзкие слова. Она была уверена, что ее зять тут же прервет девушку, но этого не произошло.

 — «В мое отсутствие моя супруга будет полностью распоряжаться Лэнгстоном и его жителями, ибо я считаю ее своей ровней».

 Алетта слабо вскрикнула и упала на стул, держась рукой за сердце. «О Господи!»— прошептал? она, и сердце ее бешено забилось от страха: она ожидала, что Хью Фоконье придет в законную ярость, услышав такое требование.

 — Это все, господин мой муж, — спокойно сказала Белли.

 — Рольф, отец Бернард, вы оба — свидетели составления этого документа, — сказал Хью и наклонился, чтобы поставить свою подпись. Потом свернул пергамент в трубку и вручил его Изабелле. — Твой первый свадебный подарок, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Видишь, я держу свое слово, дорогая.

 — А когда будут проходить мои уроки? — спросила она.

 — По вечерам, — ответил Хью. — С твоего позволения, мы пока что предоставим ведение домашнего хозяйства твоей матери, весьма умелой в этом деле. По утрам будем с тобой объезжать округу, чтобы ты была в курсе дел, происходящих в поместье. Я думаю, что с наступлением лета мы с Рольфом должны будем присоединиться к королевскому войску. В наше отсутствие тебе придется одной справляться с Лэнгстоном.

 Белли кивнула.

 — Я пойду за плащом, — сказала она и торопливо удалилась.

 — Пока мы будем в отъезде, — сказал Хью своей теще, — проследите, чтобы вещи моей жены перенесли в господские покои, миледи. Мне хотелось бы знать, насколько она осведомлена об интимных отношениях между супругами. Что вы ей рассказывали?

 — Я ничего ей не рассказывала, милорд, — ответила Алетта. — До сих пор в этом не было нужды, но сегодня, до наступления ночи, я посоветую ей выполнять все ваши желания, милорд.

 Хью прочел в ее глазах отвращение. Ему стало очевидно, что Алетта не была счастлива в постели со своим покойным мужем. Очень хорошо, что она не стала ничего говорить Изабелле и внушать ей собственный страх и отвращение.

 — Не говорите Белли ничего, миледи, — мягко попросил он. — Я добрый человек и не обижу ее.

 Облегчение, которое испытала Алетта, было почти осязаемым. Она присела в реверансе и заторопилась прочь, взмахнув синими юбками.

 — Тебе придется ухаживать за ней очень нежно, Рольф, — сказал Хью своему другу.

 Рольф де Брияр уже хотел было протестовать, но передумал и сказал со вздохом:

 — Она самая прекрасная из всех женщин, которых мне доводилось встречать. Я хочу жениться на ней, Хью. Это Тебя удивляет? Ты позволишь мне это? Она ведь сейчас под твоим покровительством.

 — Ты мог бы найти себе женщину помоложе, — сказал Хью. — Ей уже за тридцать, и не исключено, что она не сможет родить тебе детей.

 — Это меня не волнует, — сказал Рольф.

 — Тогда, если тебе удастся завоевать ее благосклонность, Рольф, то у меня не будет никаких возражений. Ты ровня ей. Ты рыцарь. Ты сенешаль Лэнгстона. Но помни, что ты должен быть с ней ласков и нежен. Я подозреваю, что леди Алетта не была счастлива с Робертом де Манвилем. Должно быть, он обижал ее и добился, что его жена ненавидела супружеские объятия.

 Рольф де Брияр кивнул:

 — Она намекала, скорее недомолвками, чем прямыми словами, что не любила его.

 — Скоро весна, — с легкой улыбкой сказал Хью. — А путь к сердцу женщины весной отыскать легче, чем в другое время года. Предоставляю тебе решать свои дела самому: мне предстоит многое решить с моей Белли. — Он усмехнулся.

 — Кажется, вы с ней начинаете приходить к какому-то согласию, — заметил Рольф, подмигнув другу. — Мое бедное сердечко едва не выпрыгнуло из груди, когда ты попросил священника обвенчать вас, а она чуть не завопила от ярости. Но… этот документ, который ты подписал…

 Никакой суд его не признает. Божий закон и законы Англии предоставляют мужчине полную власть над женой. Ты же знаешь это, Хью.

 — Знаю, — согласился хозяин Лэнгстона, — но этот документ придает Изабелле уверенность. Она никогда не узнает о законе, потому что у нее не будет необходимости, Рольф. Я ведь не скотина вроде ее отца!

 — Ты слишком мягкосердечен, — пробормотал Рольф.

 — Только с моей красоткой, — улыбнувшись, ответил Хью. — Она очаровала меня, Рольф. Мне нравится ее характер. С ней можно куда лучше проводить время, чем в спорах и ссорах. Я хочу зачать моих детей в любви, как зачали меня мои родители, упокой Господь их юные души.

 — Милорд! — Изабелла стояла у двери в зал, нетерпеливо притопывая. — Ты идешь? Или намерен весь день проболтать со своим сенешалем?

 Друзья рассмеялись и, взяв плащи у стоявших в ожидании слуг, последовали за Изабеллой. Земля была покрыта свежим снегом, но Изабелла сказала, что настоящая метель начнется позже, вечером. Они объехали поместье.

 Изабелла показывала поля, которые должны остаться под паром, когда начнется сев, и где нужно сеять пшеницу, ячмень и рожь.

 — Крестьяне должны работать на наших полях по три дня в неделю, — сказала Изабелла. — Когда сев окончится, нам не придется занимать у них много времени. Мой отец всегда нагружал их, но я обнаружила, что они работают на меня гораздо лучше после того, как я позволю им обработать собственные поля. В пору сбора урожая работают все вместе, переходя от одного поля к другому, начиная, естественно, с господских земель. Я позволяю им подбирать колосья на полях и падалицу в садах, когда соберут весь урожай.

 — Ты была прекрасной хозяйкой, красавица моя, — сказал Хью своей молодой жене.

 — Крестьяне не любили меня, потому что я — дочь нормандского лорда и женщина; но я ничего не спускала им с рук, — мрачно заявила Изабелла. — Не хотела допустить, чтобы Лэнгстон пришел в упадок!

 «Как странно», — раздумывал Хью по дороге. При всем том, что он был законным саксонским наследником Лэнгстона, Изабелла в большей мере, чем он, принадлежала этому поместью: ведь она родилась и выросла здесь. Ему было приятно сознавать, что она обладает таким чувством достоинства и благородства, что так преданна Лэнгстону. Он надеялся, что в один прекрасный день его дед и бабка, оставшиеся у себя на западе, приедут сюда в гости и увидят Изабеллу. Он почему-то был уверен, что им понравится эта чертовка, которую ему дали в жены.

 На обратном пути повалил густой снег. Проезжая по деревне, всадники видели дым, поднимавшийся из дымоходов крестьянских домов. Погода ухудшалась, и на улице не осталось даже собак. Было уже за полдень, и Алетта подготовила к их возвращению горячий обед: жареная утка, пирог с рубленой олениной, густая похлебка из овощей, сваренные вкрутую яйца, хлеб, масло и сыр. Сидевшие за высоким столом ели с серебряных тарелок и пили вино из серебряных кубков.

 Для челяди предназначалась деревянная посуда. Потом на господский стол поставили большую чашу с яблоками и грушами. Фрукты выглядели удивительно свежими и на вкус были такими же. Хью не смог не отметить этого вслух.

 — Мы собрали урожай в октябре, — сказала Алетта, — и я опустила плоды в воск, чтобы они лучше сохранились, а потом держала в сухой прохладной кладовой. И вот результат: на дворе февраль, а фрукты — точь-в-точь как будто их только что сорвали с дерева.

 — Это очень разумно, миледи, — поспешно похвалил Рольф.

 — Этому фокусу меня научила моя тетушка, — объяснила Алетта.

 В этот же вечер отец Бернард начал обучать Изабеллу грамоте. Она оказалась сообразительной девушкой и быстро освоила алфавит. Алетта сидела за ткацким станком, довершая гобелен, над которым трудилась уже больше года. Хью и Рольф обсуждали хозяйственные дела; оруженосцы собрали в оружейной комнате не занятых караулом новобранцев и учили их, как заботиться о доспехах и оружии. Стемнело, и ветер за стенами замка завывал, как раненый зверь: поднималась метель. В зале было немного дымно; у одного камина засорилась вытяжка. К ужину подали хлеб, сыр, холодное мясо и тушеные фрукты. Постепенно стали расходиться слуги: зал Лэнгстонского замка использовался для ночлега только во время военной угрозы. Обычно слуги, как и оба оруженосца, спали на чердаке над залом. Алетта подошла к дочери:

 — Я велела Иде и Агнессе приготовить для тебя ванну в купальне. Пойдем, я помогу тебе, Изабелла.

 Сегодня твоя первая брачная ночь. Пока вас не было, мы перенесли все твои вещи в господские покои, где ты отныне будешь жить со своим мужем. Агнесса может остаться с Идой в моей спальне, если ты не захочешь взять ее с собой, но сегодня ночью этого нельзя сделать.

 Изабелла молча поднялась. Она совсем забыла об этой стороне супружеской жизни. Как глупо с ее стороны забыть о том, что она будет спать в одной постели с Хью Фоконье! Девушка последовала за матерью в купальню, позволила женщинам помочь ей раздеться, заколола косу и забралась в каменную ванну.

 — Чем здесь пахнет? С каких это пор меня купают в ароматной воде? — возмутилась она.

 Агнесса захихикала, но Ида толкнула ее локтем в бок. — — Это лаванда, госпожа. Новобрачная должна сладко пахнуть, чтобы понравиться мужу.

 — Неужели мужчинам нравится такая вонь? — Изабелла недоуменно посмотрела на Иду.

 — Когда ты обсохнешь, аромат уже не будет таким крепким, — тихо объяснила Алетта. — Но мужчинам действительно приятно, когда от женщины сладко пахнет.

 Белли без помощи служанок принялась тщательно намыливаться. Потом ополоснулась и выбралась из ванны, чистая и порозовевшая. Агнесса вытерла ее насухо, Алетта вручила дочери чистую рубашку. Изабелла надела ее и вынула заколку из косы. Потом чихнула.

 — Все еще пахнет этой проклятой лавандой, мадам, — проворчала она.

 — Это свежий и приятный аромат, — возразила Алетта.

 Потом указала дочери на маленькую дверцу в стене, которую Белли прежде никогда не замечала. — Эта дверь ведет в господские покои, дочь моя. Тебе не придется идти через зал. — Алетта поцеловала Изабеллу в лоб. — Спокойной ночи, дитя мое. Да пошлет тебе Господь мирный сон. — Затем, открыв дверцу, она буквально втолкнула Изабеллу в соседнюю комнату и закрыла за ней дверь.

 Белли прежде очень редко бывала в господских покоях: пока отец жил в замке, он не допускал, чтобы его уединение нарушал кто-либо, кроме Алетты. А когда отец уехал, Алетта предпочитала находиться в зале — за исключением ночного времени, поскольку ночевала она по-прежнему в господской спальне. Белли огляделась вокруг: здесь был камин, узкие окна плотно закрыты, и комната казалась теплой и уютной. Изабелла не могла даже припомнить, чтобы где-нибудь еще в замке было так жарко: серые каменные стены были сырыми и холодными.

 Летом это оказывалось преимуществом, но не зимой.

 — Иди сюда, Белли, посиди со мной, — позвал ее Хью.

 Изабелла вздрогнула от испуга, не заметив сначала его присутствия. Но потом увидела, что Хью сидит у камина на стуле с прямой спинкой.

 — Но мне не на что садиться, милорд, — возразила Белли.

 В свете камина она увидела, что Хью протянул к ней руку.

 — Мы поместимся здесь оба, — ответил он. — Иди.

 Хью был крупным мужчиной, да и ее нельзя было назвать миниатюрной. Белли не представляла себе, как они смогут вдвоем уместиться на узком деревянном стуле, но все же подчинилась и подошла к нему. Хью обнял ее и усадил к себе на колено. Изабелла застыла от изумления, потом попыталась встать, но Хью держал ее крепко.

 — Разве это не чудесно? — спросил он. — Опусти голову мне на плечо, красавица моя. Так тебе будет удобнее.

 Белли сидела не шевелясь, едва дыша.

 — Что ты делаешь, милорд? — нервно спросила она.

 Какого черта он ее держит?

 — Я пытаюсь обнять мою милую женушку, — сказал Хью.

 Белли не знала, что на это ответить, и промолчала.

 — Ты боишься, красавица моя? — ласково спросил он.

 — Боюсь?! — Ее звонкий голос дрожал, но она пыталась сохранить обычный насмешливый тон. — Чего я должна бояться, милорд?

 — Должно быть, близости между мужчиной и женщиной. — В голосе его слышалась нежность и даже понимание.

 Это раздражало ее. Он обращается с ней, как с ребенком, а она уже давно не дитя!

 — Я ничего не знаю о подобной близости, милорд, — проговорила она сквозь зубы.

 — Ты невинная девушка благородного происхождения и не должна ничего знать, — сказал Хью. — Поэтому я и пытаюсь просветить тебя в этом вопросе — настолько бережно, насколько это в моих силах. То, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, может быть весьма приятно для них обоих. Я знаю, что твое сладкое тело доставит мне огромное наслаждение, красавица моя; но хочу, чтобы и ты получила от меня такое же удовольствие.

 — Я видела, как спариваются животные «, — тихо пробормотала Белли.

 — Мы не животные, — возразил Хью, склонив ее голову к себе на плечо. — Ты смелая девушка, Белли, но все девушки боятся неизвестного. Доверься мне, дорогая. — Он погладил ее по голове. — Позволь мне руководить тобой. Я буду нежным, обещаю.

 Изабелла не знала, как на это реагировать. Она чувствовала себя в дурацком положении, и это ее злило. Но тут Хью принялся умело развязывать ее рубашку. Белли вцепилась в его руки, изо всех сил стараясь не закричать.

 — Тише, тише, дорогая, — ласково упрекнул ее Хью и легко стряхнул ее руки, словно двух мотыльков. Успешно справившись с завязками, он стянул мягкое льняное полотно с ее плеч, обнажив девушку до талии.

 Не зная, что делать, Изабелла громко закричала, но Хью прижался к ее губам, заглушив крик. Отстранившись, она уперлась ладонями в его грудь.

 — О, прошу тебя, не надо! — прошептала она.

 К ужасу Белли, глаза ее наполнились слезами, и одна слезинка скатилась по щеке, оставив на побледневшей коже длинную влажную дорожку.

 Наклонившись к ней, Хью поймал эту слезинку кончиком языка. Он смотрел ей в глаза не отрываясь.

 Изабеллу била крупная дрожь: она не могла сдержать бурю чувств, которую пробудил в ней этот поступок.

 Хью увидел страх в ее глазах. Он снова ласково обнял ее.

 — Не бойся меня, дорогая, — попросил он. — Ты — моя жена, ты так прекрасна. Я не могу сдержать свое желание.

 — До тех пор, как ты поцеловал меня прошлой ночью, — ответила Изабелла, — ко мне не приближался ни один мужчина. Я думала, что целоваться глупо, но ты показал мне, что это может принести наслаждение. Что же ты сейчас хочешь сделать со мной, милорд? Это тоже приятно?

 Хью глубоко вздохнул.

 — Я научу тебя, красавица моя, — сказал он. — Мы с тобой соединим наши тела сладкими узами.

 О Матерь Божья! Имел ли он прежде дело с девственницей? Едва ли, подумал Хью. И это оказалось сложнее, чем он надеялся. Если торопить девушку, она испугается и никогда не простит ему этого. Надо быть очень терпеливым. А прежде Хью ни разу не попадал в такую ситуацию, когда ему нужно сдерживать свое желание. Он нерешительно протянул руку и нежно сжал ладонью грудь Изабеллы.

 — Ах, дорогая, — вздохнул он.

 Белли задрожала, но не промолвила ни слова.

 Грудь оказалась настоящим чудом. Точь-в-точь спелое круглое яблочко. Хью стал нежно гладить ее, слегка касаясь большим пальцем нежного соска, который почти сразу же затвердел от его прикосновения. Потом он точно так же приласкал вторую грудь и сказал Изабелле:

 — Я никогда не видел таких прелестных грудок, как у тебя, красавица моя. Я их поцелую.

 — Нет, не сейчас! — выдохнула Белли, слегка заерзав на коленях Хью, когда его рука скользнула вниз по ее телу, стягивая рубашку. Пальцы его ненадолго задержались на гладком животе Белли, а потом опустились ниже и зарылись в шелковистые волосы. Изабелла не могла перевести дыхание.

 Потом он снова поднял ее на ноги. Глаза его затуманились, но он говорил тоном, не терпящим возражения:

 — А теперь, дорогая, я хочу снять свое белье, как только что снял твое. Я хочу почувствовать твои руки на своем теле, красавица моя. — Во взгляде его читалась настойчивость.

 Изабелле стало любопытно, хотя она понимала, что, кроме рубашки, на нем нет никакого белья. И в отличие от ее рубашки, закрывавшей лодыжки, его рубаха доходила только до колен, а по бокам у нее были длинные прорези.

 Белли неуклюже развязала завязки и стянула рубашку с плеч мужа. Теперь он был обнажен до талии. Грудь его оказалась очень широкой и гладкой, плоские соски — большими и розовыми. Замирая от страха. Белли дотронулась до него и с удивлением обнаружила, что его кожа такая же мягкая, как и у нее.

 — Чудесно, — сказал Хью, подбодряя ее легкой улыбкой.

 Изабелла смущенно покраснела, потому что не могла справиться с собственными руками. Они не хотели отрываться от Хью и продолжали ласкать его широкую грудь.

 Пальцы Белли поглаживали его кожу, и она чувствовала его тепло. Хью взял ее руку в свою. Поднеся ее к губам, он неторопливо поцеловал внутреннюю сторону запястья, а потом — ладонь. Серебристо-голубые глаза Хью неотрывно смотрели в золотисто-зеленые глаза Изабеллы. У нее перехватило горло. Хью прижал ее ладонь к своей щеке и надолго задержал, прежде чем отпустить. Белли неуверенно прижалась лицом к его плечу. Все это было так ново и совсем не страшно, хотя Белли думала, что предпочла бы умереть, чем позволять ему такие вещи.

 Хью ласково покачивал ее в своих объятиях, поглаживал ее по волосам. Развязал ленту, стягивавшую ее косу, умелыми пальцами расплел золотисто-рыжие пряди и распустил ее густые пушистые волосы по плечам. Потом шумно втянул носом воздух:

 — Что это за аромат, дорогая? Он великолепен!

 — Лаванда, — прошептала Белли.

 Хью двумя пальцами приподнял ее подбородок, твердо, но без нажима повернув к себе лицо девушки. До этой секунды он никогда не видел ее так близко. У Изабеллы было овальное лицо и четко очерченный подбородок с маленькой ямочкой, глаза миндалевидной формы. Один короткий испуганный взгляд, и глаза эти потупились, опустив на бледные щеки густые темные ресницы. Нос Изабеллы был длинным, узким — совершенно типичный надменный нормандский нос; но самым завораживающим в ее лице Хью показался рот.

 Сочный, с полными губами, он был буквально создан для поцелуев. Прошлой ночью Хью не мог удержаться от соблазна. Не в силах он был сдержаться и сейчас.

 Продолжая обнимать Белли, он наклонил голову, чтобы слить свои губы с ее губами. Их обоих окутал сладкий, тонкий аромат ее тела, поглощая все чувства Хью. На мгновение он даже задумался, кто же из них здесь соблазнитель, — настолько сильно было его желание.

 Изабелла задрожала, но на сей раз не от холода и не от страха. Грудь Хью внезапно прижалась к ее обнаженной груди. Такое ощущение она не могла вообразить даже в самых буйных своих фантазиях. Прикосновение его кожи невозможно было сравнить ни с чем. С глубоким вздохом она слегка потянулась и сосредоточилась на поцелуе, который оказался таким же чудесным. Сейчас ее вовсе не беспокоило, что Хью нисколько не похож на прекрасного нормандского рыцаря из ее грез. И хотя до того, как в жизнь Изабеллы вошел Хью, ее ни разу никто не целовал, какой-то древний инстинкт подсказывал ей, что рядом с ней — настоящий мастер поцелуев. Ей удалось высвободить руки и обвить шею Хью, притянув его голову еще ближе к себе.

 Хью застонал и удивил ее, внезапно отстранившись.

 — Ах, красавица моя, твои божественные уста могли бы и святого сбить с пути небесной добродетели. — Снова заключив ее в объятия, он нежно провел пальцем по ее губам. — Мне еще многому предстоит научить тебя, милая, — прошептал он, и подернутый дымкой взгляд его серебристо-голубых глаз заставил ее вспыхнуть огнем, горевшим в его теле.

 Изабелла покраснела до корней своих золотисто-рыжих волос, когда мягкая льняная рубашка упала к ее ногам, открыв жадному взору Хью все ее прелести. А когда он встал и его рубаха тоже упала на пол, краска смущения залила ее еще сильнее. Не в силах удержаться, она глядела на него во все глаза. Если в одежде Хью казался несколько неуклюжим, то теперь стало видно, что он весьма недурно сложен. Его длинные, стройные ноги и руки покрывал золотистый пушок, куда более светлый, чем его темно-русая шевелюра. Волосы внизу живота были такого же, почти радужного цвета. Они сверкали, словно золотые нити, и скручивались в плотные завитки, подчеркивая силу его мужского естества. Белли широко распахнула глаза при виде такого зрелища, а потом издала короткий вскрик и отвернулась.

 — Я никогда не видела обнаженного мужчину, — объяснила она, хотя этого и не требовалось.

 — Ты удивлена? — спросил Хью.

 Белли отрицательно покачала головой.

 — Я думаю, твое тело… красиво, — проговорила она. — Ох, это слово не совсем подходит, но я не знаю, как сказать это по-другому.» Прекрасно»— это не то, потому что ты не прекрасен, милорд. И потом, прекрасным может быть лицо, но не тело.

 Хью тихо рассмеялся.

 — Я думаю, ты прекрасна вся, с головы до ног, красавица моя, — сказал он. Потом он легонько сжал ладонями ее лицо и снова принялся ее целовать. Как повезло, что ему досталась в жены такая восхитительная девушка! Имя Изабелла — один из вариантов имени Элизабет. Он назовет церковь, которую обещал построить в Лэнгстоне, в честь Святой Элизабет, чтобы отблагодарить ее за прекрасную жену.

 От его лихорадочных поцелуев у Белли закружилась голова. Почувствовав внезапную слабость в коленях, она слегка вскрикнула. Хью подхватил ее на руки и впился губами в соблазнительную впадину на шее девушки, которую она открыла его взгляду, откинув голову назад. Его горячий влажный рот медленно покрывал поцелуями все ее трепещущее горлышко. Потом он, тихо постанывая, прижался губами к ямочке на шее Белли и стал опускаться ниже, к груди. Руки его скользнули к талии девушки и слегка приподняли ее. Хью начал нежно ласкать языком ее твердые напрягшиеся соски.

 — О-о-о, Матерь Божья, я больше не могу! — невольно воскликнула Изабелла, тут же возненавидев себя за этот крик. Он наверняка сочтет ее трусихой и станет презирать.

 Но Хью бережно перенес ее к дальней стене спальни и опустил на кровать, устроившись рядом.

 — Не стыдись, — тихо сказал он. — Ты еще только знакомишься со страстью, Белли. А это очень сильная вещь.

 Вскоре ты перестанешь бояться ее и будешь только любить. Мое желание уже велико, но я хочу, чтобы и ты узнала наслаждение. — И он начал ласково поглаживать ее тело.

 Когда сердце наконец перестало бешено колотиться и Белли снова обрела дар речи, она спросила:

 — Мы будем заниматься любовью, милорд? Я не сказала тебе всей правды. Однажды, еще до того как мой брат Ричард вернулся в Нормандию, я видела, как он занимался любовью с крестьянской девушкой. Это было в конюшне. Я зашла туда за своей лошадью. Пока я седлала кобылу, Ричард вошел на конюшню вместе с девушкой. Они меня не заметили. Он прижал ее к стене, задрал ей юбки, расстегнул свою одежду и навалился на нее. Ее крики испугали меня, но когда все закончилось, Ричард поцеловал ее и они ушли вместе, смеясь. Я толком не рассмотрела, что они делали. Он причинил ей боль? Она кричала просто ужасно. Но когда все кончилось, она выглядела вполне довольной.

 — Да, твой брат действительно занимался любовью с этой девушкой, — подтвердил Хью, — но он не причинил ей боли.

 Она кричала от наслаждения, а не от боли или страха.

 — А я тоже буду так кричать? — спросила Белли.

 — Если захочется, кричи, красавица моя, — прошептал Хью, нащупав кончиком языка мочку ее уха. Потом слегка подул, и по спине Белли пробежала дрожь.

 — Я думаю, ты, наверное, безнравственный человек, милорд, — тихо проговорила Белли. — Ты и меня сделаешь безнравственной?

 — Очень безнравственной, — прошептал он в ответ.

 Повернувшись на бок, он наклонил голову и стал целовать ее груди.

 — Ах-х-х! — вздохнула Белли.

 Губы его нашли маленький твердый сосок и впились в него со страстью.

 — О-о-о! — закричала она: ей показалось, словно все ее тело пронзила молния. Губы его были так настойчивы, они требовали от нее чего-то еще неведомого. Изабелла протянула руку, чтобы оттолкнуть его, но вместо этого пальцы ее зарылись в рыжеватые волосы Хью, прижимая его голову еще теснее к груди. Грудь начинала сладко ныть. И где-то между бедер возникал странный, незнакомый трепет. Изабелла застонала, но вторая рука Хью уже ласкала ее живот; его опытные пальцы отыскали дорогу к средоточию этого трепета, нашли и коснулись его. Белли изогнулась дугой навстречу его пальцам, почти всхлипывая от облегчения, хотя не смогла бы объяснить почему, Она еще не понимала своего тела.

 — Не бойся, дорогая, — ласково шепнул Хью. — Я хочу подготовить тебя, чтобы ты приняла мою плоть в свое нежное невинное тело. Это, — продолжал он, поглаживая пальцем пульсирующий бугорок, — это жемчужина твоего наслаждения. Если я дотронусь до нее вот так… — Белли резко вскрикнула, — ты испытаешь восхитительные ощущения, не так ли, моя сладкая?

 — Да-а-а! — выдавила она сквозь стиснутые зубы. — О, милорд, это так хорошо! Только не останавливайся, умоляю!

 С улыбкой, которую Белли не могла бы заметить в полумраке спальни, Хью продолжал ласкать ее. И его усилия были вознаграждены тихими стонами, подсказавшими ему, что он близится к цели.

 — Я хочу доставить наслаждение тебе, — внезапно сказала Изабелла, попытавшись сесть на постели, но Хью заставил ее снова опуститься на подушки.

 — Не сейчас, дорогая, — хрипло проговорил он. Заглушив ее возражения поцелуем, он тихо скользнул пальцем в глубину ее плоти и остановился, нащупав девственную плеву. Белли вскрикнула, оторвавшись от его губ. Проход был узким, но Хью знал, что он расширится, чтобы принять его. Взяв Белли за руку, он накрыл ее ладонью свое мужское достоинство.

 Нежные пальцы Белли пробежались вдоль него, и Хью явственно услышал ее изумленный вздох.

 — Это и есть твое желание? — робко спросила она. — По-моему, оно очень велико, милорд.

 Жар, исходивший от его плоти, волновал ее. Сердце ев бешено застучало. Белли стало страшно, хотя она ни за что бы не созналась в этом. Хью пообещал, что доставит ей наслаждение, и она не считала его лжецом. Кроме того, сладкий трепет рос в ее собственном теле с каждым мгновением.

 Инстинкт подсказывал, что только соединив свои тела, они Достигнут того облегчения, которого оба так жаждали.

 — Ты можешь овладеть мною, милорд, — сказала она. — Я готова, но ты должен сказать, чего ты хочешь от меня, поскольку я невежественна в этом.

 «Какая она храбрая!»— восхищенно подумал Хью. Голова его лежала у нее на груди, и он отчетливо слышал, как сильно бьется ее сердце. Пора приступать к делу: так они скорее смогут доставить наслаждение друг другу. Белли не испугалась его ласки и не осталась безразличной к нему, это предвещало настоящее блаженство.

 — Раздвинь ножки, сладкая моя, — прошептал Хью.

 Белли повиновалась, и он лег между ее округлых шелковистых бедер. Потом осторожно прижался к ее телу, постепенно продвигаясь вперед. Желание было уже почти нестерпимым, но он не хотел причинить ей боль. Складки раздвигались, мягко охватывая входящую плоть. Жар обжигал кожу.

 Изабелла напряглась от ожидания. Она ощущала, как ее плоть раскрывается навстречу ему словно цветок. Она боялась, но в то же время чувствовала огромное возбуждение. За всю жизнь она еще ни разу не переживала ничего с такой остротой. От чувственного ритма неторопливых толчков у нее закружилась голова. Белли вцепилась ногтями в мощные плечи Хью, словно умоляя его продолжать двигаться вперед. Вперед — к чему?!

 — Пожалуйста! — воскликнула она. — Прошу тебя!

 И в ответ на ее мольбу он слегка подался назад, а затем с силой ударил, разрывая плеву. Короткая вспышка боли отдалась в ее животе и бедрах, заставив Белли на мгновение застыть и задохнуться от потрясения. Хью тут же остановился. К собственному изумлению. Белли разрыдалась.

 Хью утешал ее, ласкал, осушал губами слезы. Лишь когда он убедился, что боль полностью прошла, он снова начал двигаться, пока Изабелла не застонала от чистого, ничем не омраченного наслаждения.

 Боль оказалась неожиданной и острой, но она исчезла почти мгновенно, предоставив Изабелле гадать, была ли она на самом деле. А потом началось это невероятное блаженство, когда их тела стали двигаться в согласном ритме. Изабелла плыла. Изабелла летела. Это было чудесно! А потом в одно мгновение все ее тело словно вспыхнуло и растаяло, и когда все кончилось, она простонала:

 — Еще, милорд!

 С довольным смехом Хью обнял ее, и поцеловал в самую макушку рыжеволосой головы.

 — Да, дорогая, будет и еще, но сначала надо немного отдохнуть, чтобы собраться с силами.

 — Теперь я по-настоящему стала твоей женой, Хью Фоконье, — прошептала Изабелла.

 — Да, ты — моя настоящая жена, — согласился он. — Когда окончится метель, я пошлю моего оруженосца к королю сообщить об этом. Отец Бернард хочет остаться в Лэнгстоне. Нам для этого понадобится разрешение короля. Ты хочешь, чтобы у нас был священник?

 — О да, милорд. Что толку в церкви без священника? — Белли свернулась клубочком у него под боком, впервые в жизни ощущая настоящее удовлетворение. — Он научит меня читать и писать, чтобы я могла лучше управлять поместьем.

 Он будет крестить детей.

 — Ты любишь детей? — спросил Хью.

 — Не знаю, милорд, — со сдержанным смешком ответила Белли. — У меня их не было. Но если они будут похожи на моих братьев, думаю, они мне совсем не понравятся.

 — Они будут похожи на нас, красавица моя, — ласково сказал Хью. — Когда-нибудь мы отправимся в путешествие на запад, и ты познакомишься с моими дедом и бабкой.

 Они расскажут тебе, каким я был в детстве. Но сначала я съезжу туда один и привезу своих птиц. Лэнгстон прекрасно подойдет для моих ястребов. Ты умеешь охотиться с ястребом?

 — У нас никогда не было ловчих птиц, — ответила Белли. — Ты подаришь мне кречета, милорд? Научишь меня охотиться с ним?

 — Обещаю, дорогая. Ты получишь свою птицу, — сказал Хью.

 — Верю, милорд, — отозвалась Белли. — До сих пор ты сдерживал все обещания, которые давал. Мне кажется, ты даже начинаешь мне нравиться.

 Рассмеявшись, Хью сжал жену в объятиях и принялся покрывать ее страстными поцелуями.

 — Ты тоже начинаешь нравиться мне, чертовка, — ответил он.

Вверх