Залог страсти

Залог страсти

Молодой граф Дун желает увеличить свои владения, выкупив приглянувшиеся земли у соседа, лорда Рэта. Однако тот предлагает иное решение – граф получит земли бесплатно… но лишь в приданое за старшей дочерью лорда Анабеллой, вовсе не красавицей, засидевшейся в девицах. Первый жених шотландского Приграничья готов вступить в унылый брак по расчету? А почему бы и нет? Разве «серая мышка» жена помешает наслаждаться жизнью вне брака? Судьба Анабеллы решена. Невеста по принуждению отправляется под венец… Однако и ей, и польстившемуся на ее приданое Дуну еще предстоит узнать, что настоящую любовь, пылкую, страстную и преданную, далеко не всегда питает одна лишь красота…

Глава 3

 Первый день октября выдался холодным и серым. Анабелла встала еще до рассвета. Она не спала так хорошо, как следовало бы, потому что сильно нервничала, не зная, что ждет впереди. Остальные сестры тихо похрапывали, зарывшись в пуховые одеяла.

 Налив немного воды в оловянный тазик, она быстро умылась. Вода была ледяной и изгнала остатки сна.

 Она достала свою одежду накануне вечером и положила на сундук в изножье кровати. Она умела ездить верхом по-мужски и последовала совету Джин одеться потеплее. Заправила сорочку в шерстяные штаны, натянула толстые шерстяные носки, а поверх – поношенные кожаные сапожки. Надела нижний жилет из легкой шерсти, подбитый овечьей шкурой, потом полотняную рубаху и куртку из оленьей кожи с рукавами, отороченными шерстью ягненка. Если не пойдет дождь, плащ ей не понадобится.

 Одевшись, Анабелла медленно огляделась. Это ее спальня. Другой у нее никогда не было. Всю жизнь она спала здесь, в Рэт-Тауэр. Простая комната скромных размеров, в которой помещались большая кровать и четыре маленьких деревянных сундучка, в которых лежали вещи сестер. Сундук Анабеллы уже лежал на повозке.

 Она не смогла сдержать тихий стон и пожалела, что ее новый дом будет находиться не так близко к старому.

 По крайней мере ее сестры останутся рядом с родителями.

 Она хотела разбудить сестер, но передумала. Еще слишком рано, и Мирра будет жаловаться. Сорча начнет сонно хихикать, поскольку ее труднее всего разбудить. Вряд ли она вообще вспомнит, что прощалась с сестрой. А малышка Агги будет плакать, она такое нежное создание и самая младшая в семье. Давно поняла, что плачем можно добиться наибольшего внимания.

 Анабелла с улыбкой смотрела на них. Они были так чертовски прекрасны!

 – Прощайте, дорогие, – тихо прошептала она и, выйдя из комнаты, спустилась вниз, прокравшись сначала через спальню брата, потом через спальню родителей.

 Бледный свет стал проникать сквозь окна зала. Слуги уже принесли на высокий стол корки караваев, наполненные овсяной кашей, и поставили перед Фергюссонами, Робом, лэрдом и его женой. За раскладными столами сидели солдаты и ели свежеиспеченный хлеб с сыром и холодным мясом, оставшимся после вчерашнего праздника. Она поприветствовала остальных и тоже села. Присутствующие молчали, изредка перебрасываясь парой слов.

 Анабелла зачерпнула ложку овсянки, заметив, что кухарка добавила туда кусочки сушеных яблок.

 «Нужно это запомнить», – подумала она, наливая сливки в горячую кашу. Зная, что день будет долгим, она постаралась воздать должное необычайно обильной еде, потому что завтраки в Рэте никогда не были такими роскошными, как сегодня. Подавали еще и яйца-пашот в густых сливках и укропе вместе с кусочками бекона. Анабелла с аппетитом ела, добавив к завтраку масло, сыр и кружку сидра. Жевала поспешно, не сводя глаз с Фергюссонов. Она не станет причиной проволочек. Но Фергюссоны тоже ели энергично.

 После завтрака Анабелла и Джин пошли удовлетворить свои нужды перед отъездом. Потом новобрачная вышла в маленький двор, огляделась, и на несколько мгновений ее охватила паника. Ей вдруг не захотелось покидать Рэт. Она скорее умрет незамужней девственницей, чем оставит свой дом и уедет в чужой. Что она знает о жизни в замке?

 Но увидев, как мать пытается сдержать слезы, Анабелла взяла себя в руки. Она сделала блестящую партию, особенно для дочери незначительного приграничного лэрда. Особенно учитывая ее скромную внешность. Какой неблагодарной она будет, если откажется от своей удачи!

 Она бросилась в объятия матери. Они расцеловались.

 – Ну, ма, – мягко пожурила она родительницу. – Не будь похожей на бедную Агги, которая плачет по любому поводу. Я уезжаю к мужу, как и полагается жене.

 – Знаю, знаю, – пробормотала леди Энн. – Теперь ты графиня Дун. Я горда и счастлива за тебя. Жаль только, что ты не живешь ближе, дочь моя.

 Отец взял ее за плечи, расцеловал в обе щеки и молча кивнул. Анабелла удивилась, поскольку никогда не видела, чтобы Роберт Бэрд полез за словом в карман. Роб обнял ее и прошептал, что если его помощь когда-нибудь понадобится, пусть пришлет гонца с маленьким колечком, которое он надел ей на мизинец правой руки. Анабелла сморгнула выступившие на глаза слезы и кивнула.

 На этом прощание закончилось. Джин поспешно подвела новобрачную к белой кобыле, прежде чем семья снова их задержит.

 – Это первый подарок от графа.

 – Как ее зовут? – спросила Анабелла, легко вскакивая на лошадь.

 – Граф сказал, что это вы должны дать ей кличку, – ответила Джин.

 – Тогда я назову ее Сноу. Она белая как снег.

 Повернувшись, она подняла руку в знак прощания. Какой-то инстинкт заставил ее поднять глаза к вершине башни. На крыше стояли три прелестных сестры. Он льнули друг к другу и махали на прощание. Анабелла ясно различала горестное личико Агнес. Улыбнувшись, она махнула в ответ.

 – Вы готовы, миледи? – спросил Мэтью.

 – Готова, – кивнула Анабелла, вновь повернувшись, и пришпорила лошадь.

 Большой отряд во главе с двумя волынщиками покинул Рэт. За ними ехали повозки с приданым и вещами невесты. Солнце уже поднималось над восточными холмами, почти не проглядывая через сгустившиеся тучи. Такая погода держалась все дни путешествия. Однако им повезло не попасть под дождь.

 Они скакали от рассвета до заката, ненадолго останавливаясь в полдень, чтобы дать отдых лошадям. Каждый вечер для женщин возводили небольшой шатер. Еда была холодной, потому что костер привлек бы ночных разбойников, а Фергюссоны предпочитали избегать стычек. Окружающая местность еще носила скорбные следы недавних приграничных войн с Англией, хотя чем дальше путники углублялись на запад, тем меньше этих следов оставалось. Земля по большей части была заброшенной и унылой. Погода была холодной, но вполне сносной.

 Наконец в день путешествия, который, по словам Мэтью, должен был стать последним, на безоблачном небе засияло теплое солнце. В воздухе стоял свежий и сильный запах, происхождения которого Анабелла не знала. Лошади побежали живее. Когда она спросила о запахе, Мэтью пояснил, что так пахнет море.

 – Никогда не видела моря. Это как озеро? Оно большое?

 – Бесконечное, – ответил Мэтью.

 – Прекрасное и опасное, – добавила Джин.

 – Мы далеко от Дуна? – спросила невеста.

 Мэтью огляделся.

 – Примерно два часа.

 – Да, – согласилась Джин. – Мы скоро остановимся, чтобы Анабелла смогла переодеться в подвенечное платье. На Сноу нужно надеть дамское седло. Графиня должна приветствовать мужа, как подобает леди.

 – На холме, не доезжая дороги на замок, есть роща. Это даст мне время послать в Дун гонца, чтобы Ангус узнал о нашем прибытии. А леди тем временем переоденется.

 Они достигли условленного места. Вперед вырвался всадник и галопом поскакал по дороге. Солдаты воспользовались возможностью облегчиться и дать отдых лошадям. Мэтью забрал Сноу, чтобы сменить седло на дамское, более подходившее к торжественному случаю. Джин увела Анабеллу глубоко в рощу. Они остались одни. Анабеллу расстраивало, что лучшее платье пропахнет лошадиным потом.

 – Не так долго вы будете его носить, – заверила Джин, – а потом я все проветрю.

 – После такого долгого пути мне понадобится ванна. От меня несет конским и моим же потом. Жаль, что нельзя встретиться с графом после того, как приму ванну и вымою волосы, чтобы они были свежими и чистыми, – вздохнула невеста, когда Джин стащила с нее сапожки. – Какое прекрасное впечатление я произведу на твоего бедного брата. Мало того, что некрасива, да еще и запах от меня…

 Она в отчаянии покачала головой, встала и сняла штаны.

 Джин невольно рассмеялась над нарисованной Анабеллой картиной.

 – Знаю, вы в трудном положении, миледи, но мой брат Ангус не трус. И не глуп. Он все поймет и, поверьте, вселит в вас уверенность в себе.

 – Джин, я не какая-то злосчастная девчонка, воодушевленная собственной значимостью. Судя по обстоятельствам твоего рождения, мы теперь родственницы. Зови меня Анабеллой. Я не привыкла быть «миледи». Это слишком официальное обращение.

 – Спасибо, – кивнула Джин. – Наедине мы будем называть друг друга по имени, но на людях вы будете пользоваться уважением, подобающим графине Дун, жене моего брата. Только «миледи».

 Джин быстро полюбила молодую женщину. В ней не было ни капли притворства или чванства. Если ее брат так же мудр, каким Джин всегда его считала, отсутствие физической красоты в Анабелле не расстроит его, как только он поближе ее узнает.

 Надев юбку, Анабелла уселась на маленький складной табурет, который захватила с собой. Джин расчесала ее длинные темные волосы и свернула элегантным узлом, очень идущим овальному личику Анабеллы, после чего помогла госпоже надеть вышитый лиф и зашнуровала его. Напоследок она прикрепила к волосам девушки маленький светло-серый бархатный берет с узким заостренным орлиным пером, заколотым бляхой клана Бэрдов с орлиной головой в центре.

 – Откуда это взялось? – удивилась Анабелла.

 – Ваша ма дала мне его перед отъездом. Она велела надеть берет, когда будете въезжать в Дун, и просила никогда не забывать, откуда вы родом. Он просто очаровательный.

 Джин отступила.

 – Итак, Анабелла, вы готовы?

 – Полагаю, что так, – кивнула та, натягивая перчатки для верховой езды.

 Женщины вместе вышли из рощи, где ждала Сноу, заседланная новым элегантным дамским седлом. Мэтью помог Анабелле сесть и успокоил кобылу. Молодая женщина перекинула ногу через луку, расправила юбки и взяла у него поводья.

 – Ради всего святого, уговори ее улыбнуться, – прошептал Мэтью сестре. – Она такая серьезная маленькая кошечка.

 – Она нервничает, – прошептала в ответ Джин. – Скоро ей предстоит впервые увидеть мужа, а он для нее совершенно чужой человек.

 Мужчины! Они могут быть такими бесчувственными. Но только не Ангус. Обаяние Ангуса и способность понимать женщин – вот его сильные качества, как вскоре предстоит узнать Анабелле. Долго ей нервничать не придется!

 Ведомый волынщиками отряд поднялся на последний в пути холм и ненадолго остановился, чтобы новобрачная могла впервые увидеть Дун во всей его красе. Замок, ибо это действительно был замок, стоял внизу, на каменистой возвышенности почти у самого моря. Анабелла приоткрыла рот от изумления, но тут же сжала губы, чтобы не выглядеть дурочкой. Замок представлял собой темно-серое каменное строение, прямоугольное, с четырьмя высокими круглыми башнями по углам, каждая с черепичной остроконечной крышей. Стены, соединявшие части замка, были выстроены с целью обороны, хотя Анабелла не могла представить, кто способен напасть на Дун. Попасть в замок можно было только через подъемный мост. Солнце отражалось в темно-синих водах моря, плескавшихся за замком и вокруг. Белые пенистые верхушки разбивались о берег. Все это было так прекрасно, и повсюду царила магическая атмосфера.

 – Дун, – тихо пояснил Мэтью.

 – Знаю, с первого взгляда он выглядит впечатляюще, – заметила Джин, увидев выражение лица Анабеллы. – Но обещаю, что внутри будет очень уютно. Вы будете здесь счастливы.

 Они спустились с холма по дороге, ведущей в замок, под веселый марш, который играли волынщики. Из замка по мосту выехал отряд всадников. Двое скачущих впереди, несли яркие цветные флаги. Мэтью ухмыльнулся, а Джин рассмеялась. Солдаты, сопровождавшие невесту, разразились приветственными криками.

 Отряд вел высокий всадник на огромном сером скакуне в яблоках. Анабелла сразу поняла, что это и есть Ангус Фергюссон. Его отряд остановился, и, подъехав ближе, Анабелла впервые увидела его лицо. Ей не солгали. Она едва не заплакала. Он, вне всякого сомнения, – самый красивый мужчина из всех, на кого когда-либо падал ее взор. Она почувствовала свою некрасивость еще острее, чем раньше. Этот красавец не должен был жениться на ней. Его женой могла стать роскошная женщина, чья внешность под стать внешности графа.

 У него было словно высеченное скульптором лицо, с высокими скулами и длинным прямым носом. Подбородок квадратный, но очертания мягкие. В центре подбородка крошечная ямочка. Рот большой, но губы достаточно полные. Она еще не видела, какого цвета у него глаза. Но волосы и брови были такими же темными, как у нее. Боже милосердный, только представить, как раззавидовалась бы Мирра.

 Ангус Фергюссон натянул поводья жеребца, спешился и подошел к Анабелле. Она не могла смотреть на него из страха заплакать. Увидев один раз, она уже хотела его, но рассмотрев Анабеллу, он непременно отошлет ее назад.

 Она тихо охнула, когда он поднял ее с седла. Длинный палец скользнул под ее подбородок и поднял голову. Темно-зеленые глаза встретили испуганный взгляд серых глаз девушки.

 – Добро пожаловать в Дун, мадам, – произнес граф низким голосом.

 Она не понимала, каким образом обрела дар речи, но все же услышала свой ответ:

 – Спасибо, милорд. Я рада быть здесь.

 Он ответил мимолетной улыбкой и, повернувшись к обоим отрядам, объявил:

 – Поезжайте домой. Мы с графиней немного пройдемся.

 Его большая рука сжала ее маленькую ладонь.

 – Пойдемте, мадам, – приказал он. – Мы поговорим. Узнаем друг друга лучше.

 Всадники немедленно умчались, оставив новобрачных наедине. Они зашагали по дороге к замку.

 – Мне сказали, что вам двадцать лет.

 – Так и есть, – ответила она.

 – Мне тридцать пять, и считают, что я привык делать все по-своему.

 – Как большинство мужчин, начиная с двухлетнего возраста, – улыбнулась Анабелла.

 Он громко рассмеялся.

 – У вас острый язык, мадам.

 «Да, она некрасива, – подумал Ангус, – но не уродлива, а это совсем неплохо».

 И он уже находил ее интересной.

 – Многие считают, что я слишком пряма и откровенна, – призналась Анабелла. С ним легко говорить, и это стало некоторым утешением.

 – Вы любите другого? – требовательно спросил он.

 – Нет! – воскликнула она с искренним негодованием. – В противном случае мой отец не устроил бы этот брак.

 – У вашего отца было то, чего хотел я, – искренне пояснил граф. – А ему был нужен муж для старшей дочери. Для вашей семьи большая честь иметь в зятьях графа.

 – Будь мое сердце занято другим, милорд, уверяю, окажись вы даже королем, мой отец не согласился бы на брак. Мои родители никогда не заставили бы меня идти к алтарю, если бы я этого не захотела.

 – Вы были когда-нибудь влюблены, мадам? – спросил он, помолчав.

 – Нет. Никто и никогда не привлекал моего внимания. Будь я приверженкой старой церкви, меня отдали бы в монастырь. Я всегда считала, что меня ждет участь тех женщин, которые остаются дома и ухаживают за престарелыми родителями. Из-за англичан, развязавших приграничные войны, было трудно общаться с другими семьями на восточной границе. Кроме того, многие молодые люди убиты.

 – В этих западных районах было меньше стычек, – заметил граф. – У нас не так много того, что нужно англичанам.

 – И все же говорят, что вы богаты. Каким образом человек делает богатство из ничего?

 – Кроме того, Фергюссоны еще считаются колдунами, – усмехнулся он.

 – Моя сестра так и сказала. И заверила, что ваше волшебство сделает меня красивой. Разве мы не должны подойти друг другу хотя бы внешне? – вызывающе бросила Анабелла.

 Он остановился, но не отпустил ее руку. Только повернул Анабеллу лицом к себе.

 – Вы не уродливы, – спокойно ответил он. – И мне не нужна красивая жена. Я хотел жену, которая уважала бы меня и была верной. Я был когда-то влюблен. И понял, что красивые женщины тщеславны, эгоистичны и вероломны. Мне такая жена ни к чему. Вы идеально мне подходите.

 – Вас называют самым красивым мужчиной на границе, милорд. Однако ваша репутация безупречна. Никто не считает вас тщеславным или эгоистичным. Мои сестры прекрасны, но хотя могут быть глупенькими, а иногда и просто дурами, все же станут хорошими женами своим мужьям, потому что их растила порядочна, добрая мать. Что же до уважения и верности… такие дары не просто даются. Их заслуживают, и они должны идти от самого сердца.

 – Вы будете мне хорошей женой, мадам? – спросил он.

 – В соответствии с вашими резонами, милорд, буду, конечно. Поскольку я некрасива, – резко ответила она.

 – Кости Господни! – выругался явно удивленный граф. – По-моему, я разочаровал вас.

 – Нет, милорд, только удивили. Очевидно, вы не верите красивым девушкам. Я некрасива, но даже будь ослепительной красавицей, постаралась бы стать вам хорошей женой.

 Он поднес ее маленькую руку к губам и поцеловал.

 – Мадам, прошу извинить меня за то, что оскорбил вас. Не так следует начинать супружескую жизнь. Вы простите меня?

 Он слегка улыбнулся.

 Анабелла, не в силах сдержаться, улыбнулась в ответ, показывая превосходные белые зубки. Интересно, сколько женщин таяло от этой его улыбки?

 – Вы прощены, милорд. И мудро решили, что нам следует прогуляться и поговорить. Теперь скажите, что вы собираетесь делать сегодня. Мне не терпится покончить с формальностями и поскорее принять ванну. От меня несет дорогой и лошадиным потом. Больше всего на свете я хочу горячую ванну.

 – Я намеревался немедленно провести церемонию, но вы не можете выйти за меня в этом платье. Тот, кто выбрал для вас этот цвет, лишен доброты. Ваша бледная кожа нуждается в ярких тонах, не в этом унылом сером бархате. В Дуне есть своя церковь, и мои люди соберутся там, чтобы впервые увидеть новую госпожу. Они должны узреть вас во всем блеске.

 – Боюсь, два остальных платья просто убоги, – сообщила Анабелла. – Одно коричневое, другое – черное.

 – В ваших покоях ждет новый гардероб, мадам. Ваша мать была так любезна, что отослала мне ваши мерки. Возможно, потребуются небольшие переделки, но на нашей свадебной церемонии вы будете в прекрасном платье. Сначала, конечно, примете ванну, а потом Джин оденет вас в новый наряд.

 – Но откуда вы знали, какие цвета мне пойдут? – изумилась Анабелла.

 – Мне сказали, что вы бледны, как луна, с волосами цвета черного дерева. Этого было достаточно. Попросите Джин выбрать что-нибудь праздничное.

 Он снова улыбнулся ей, и она ощутила, как подгибаются колени.

 – Мы почти дома, мадам, так что давайте поспешим.

 Они продолжали идти по дороге к замку и наконец пересекли широкий дубовый подъемный мост. Рва не было, но под мостом зиял обрыв, уходивший в море. Теперь Анабелла поняла, что замок стоит на огромной скале, отделенной от земли.

 – Где ваша деревня? – полюбопытствовала она.

 – Взгляните налево. Отсюда виден церковный шпиль. Деревня была выстроена вокруг церкви Святого Эндрю. Через несколько дней сможете все осмотреть. Наши люди рыбачат и занимаются земледелием.

 Он провел Анабеллу под огромной железной решеткой, и они оказались на большом дворе.

 – Добро пожаловать домой, мадам. Добро пожаловать в Дун.

 Анабелла огляделась и увидела очертания первого дома, из которого вырос небольшой замок.

 – Спасибо, милорд, – ответила она.

 Ей не терпелось поскорее рассмотреть все как следует.

 Из дома вышла улыбавшаяся Джин.

 – Графиня вымоется и переоденется во что-нибудь более подходящее, – сообщил лорд сестре. – Помоги ей выбрать что-то праздничное, Джинни. Когда она будет готова, проведем церемонию в церкви.

 – Да, милорд, – кивнула Джин. – И моя мать тоже пришла, чтобы познакомиться с невестой. Она хочет помочь.

 – Вам понравится старая Жанна, – заверил граф. – Она все равно что вторая мать для меня.

 Он снова поцеловал невесте руку и отпустил.

 Анабелла ощутила странное одиночество, лишившись тепла сильных пальцев, в плену которых была все это время.

 – Постараюсь не заставлять вас слишком долго ждать, милорд, – пообещала она, приседая перед ним.

 Он улыбнулся ослепительной улыбкой, осветившей его лицо.

 – Нельзя осуждать женщину за то, что она тщательно готовится к собственной свадьбе.

 – В зале ждет Босуэлл, и он ужасно зол, – сообщила Джин, прежде чем увести Анабеллу.

 Граф кивнул и поспешно ушел.

 – Граф Босуэлл? – спросила Анабелла, когда они поднимались по лестнице в ее покои. – Джеймс Хепберн?

 – Да, – кивнула Джин. – Он и Ангус дружат с юности. Его па, прекрасный граф, влюбился в Марию Гиз и развелся с женой, чтобы ухаживать за вдовствующей королевой. Конечно, это было напрасно, потому что Мария жила только ради дочери. Но потом Патрик Хепберн предал Шотландию. Думаю, именно потому его сын так верен стране. Джеймс Хепберн словно старается загладить измену отца. Его сестра Дженетт замужем за Джоном Стюартом, еще одним побочным сыном короля Якова V. Он управляет и получает доходы с монастыря в Колдингеме.

 Они шли по коридору, в одной стене которого были прорезаны окна. Наконец Джин остановилась перед двойными дверями, открыла и проводила хозяйку в новые покои. Анабелла была очарована. Дневная комната была облицована панелями из дерева теплого цвета. У дальней стены находился каменный камин, по обе стороны которого стояли каменные борзые. В камине ярко горел огонь. Окна со свинцовыми переплетами выходили на море и были полузакрыты темно-красными бархатными шторами. Вся мебель была из золотистого дуба. На диване и стульях с высокими спинками лежали подушки. На деревянном полу раскинулся красный с синим ковер.

 У матери не было дневной комнаты, хотя они слышали о таких, и Анабелла всегда считала, что дневные комнаты – только для богатых. Но она тут же вспомнила, что ее муж богат. А она, как его жена, тоже имела дневную комнату. И сейчас не могла не думать, что Мирра ужасно позавидовала бы.

 Вперед выступила пожилая, похожая на Джин женщина и учтиво присела перед Анабеллой.

 – Я Жанна, миледи. Служила матушке графа до ее смерти. Она скончалась несколько лет назад. Если я могу чем-то быть вам полезной, только прикажите. Я живу в деревенском коттедже, присматриваю за внуками.

 – Спасибо, Жанна, – поблагодарила Анабелла. – Я не знала, что Мэтью женат и имеет детей.

 Жанна фыркнула:

 – Сомневаюсь, что когда-нибудь доживу до его свадьбы. Это дети Джинни. И она, и ее муж состоят на службе у графа.

 – Но я не должна отнимать тебя у детей, – всполошилась Анабелла.

 – Почему? – пожала плечами Джин. – Ма куда лучше меня умеет обращаться с ними.

 – Все, как и следует быть, миледи, – успокоила Жанна. – Я служила у своей хозяйки, мадам Адриенны. Мы вместе росли в Бретани. Я решила поехать с ней в Шотландию, когда она вышла за лэрда. Теперь очередь дочери служить вам. Мои внуки – моя радость. Но теперь пора оставить вас. Давно пора приготовиться к свадьбе.

 Она еще раз присела и ушла.

 – У вас есть специальная комната для мытья, – сообщила Джин. – Я могу насосом накачать в ванну холодную воду, но за горячей придется послать.

 Она дернула ленту рядом с камином. Немедленно появилась служанка, и Джин отдала ей приказания. Девушка поспешила прочь.

 – Давайте выберем вам платье, – предложила Джин и повела Анабеллу в маленькую каморку без окон, рядом с дневной комнатой. Там стояли два высоких деревянных шкафа. Джин распахнула их дверцы. – Вот платья, которые граф велел сшить для вас. Особенно мне нравится бордовый бархат, но вы должны выбрать сами.

 У Анабеллы перехватило дыхание при виде прекрасных нарядов, свисающих с брусков резного дерева. Какая роскошь! Дома такие платья сложили бы в сундуки до особого случая и вывесили бы на день, чтобы проветрить и немного разгладить. Цвета были изумительными. Яркими и сочными.

 Алый. Темно-зеленый, без малейшей примеси желтого или голубого. Цвет морской воды. Солнечно-золотистый, темно-оранжевый, насыщенно-розовый, сиреневый, фиолетовый, яблочно-зеленый. Но внимание Анабеллы привлекла желтая юбка. Она поискала глазами лиф и нашла кремовый бархат, расшитый медного цвета шелком. Бабочки и толстые шмели.

 Она вынула все из шкафа.

 – Я хочу этот. С желтой юбкой. Никогда за всю жизнь не видела ничего прекраснее.

 – Да, – согласилась Джин. – Идеальный выбор.

 Она отложила юбку и лиф.

 – Пойдем посмотрим, как обстоят дела с вашей ванной.

 Она повела Анабеллу в другую комнату, где, к удивлению последней, стояла большая квадратная каменная ванна, наполовину утопленная в пол. В камине пылал огонь. Кроме двери, в которую они вошли, была еще одна. Анабелла поразилась, увидев, как служанка брала ведро за ведром из отверстия в стене и опрокидывала в ванну.

 – Это изобретение Ангуса, – объяснила Джин. – Когда-то это была комната его матери. Она любила купаться. Когда он стал графом Дуном, изобрел это небольшое устройство, чтобы подавать горячую воду из кухни. Так, чтобы слугам не приходилось бегать взад-вперед по лестнице, расплескивая содержимое ведер. Он сделал ей отдельную купальню с ванной, вделанной в пол. Насос на одном конце ванны качает только холодную воду, но в ванне есть сток, который открывается, и вода стекает прямо в море.

 Она заглянула в ванну и сказала служанке:

 – Еще дюжина ведер – и хватит. Когда все будет готово, скажи, и я подолью холодной воды.

 Служанка кивнула, и Джин, открыв вторую дверь, повела Анабеллу в спальню, прелестную комнату с большой кроватью под пологом из розового бархата. Она увидела, что сундук уже принесли, но кроме сундука там стояли столы, стулья и маленький сундучок. По обеим сторонам камина красовались каменные феи с милыми личиками и крыльями. Окна, выходившие на море, тоже были закрыты шторами розового бархата и снабжены сиденьями-подоконниками, на которых лежали пышные подушки. Анабелла впервые видела такую прекрасную комнату.

 С помощью Джин она разделась, сняла сапожки, носки и чулки, которые после нескольких дней пути, казалось, приклеились к ногам. Джин поспешила в купальню, и Анабелла услышала звук льющейся воды.

 – Все готово! – крикнула Джин. – Можете входить!

 Обнаженная Анабелла вошла в купальню и ступила в каменную ванну. Она была достаточно длинной, чтобы девушка смогла сесть и вытянуть ноги. Душистая вода доходила ей до подбородка.

 – Боже милосердный, – выдохнула она. – Нечто столь великолепное уж точно должно быть грехом.

 Джин рассмеялась.

 – Несмотря на то что твердят священники и пасторы новой кирхи, думаю, что в чистоте нет тщеславия.

 На узком бортике ванны стоял алебастровый горшочек со сладко пахнувшим мылом. Анабелла распустила волосы, намочила и взяв пригоршню мыла, стала втирать в длинные черные пряди. Закончив мыть волосы, она их выжала и, взяв шпильку у Джин, заколола на голове, после чего вымылась сама. Благоухание мыла было на редкость обольститёльным.

 – Кто варил это мыло и что это за аромат? – спросила она у Джин, закончив мыться.

 – Моя мать варит его с травами, которые ей привозят из Прованса. Это мыло с запахом луноцвета, так как она говорит, что некрасивые девушки нуждаются в экстравагантном аромате, чтобы сделать их запоминающимися. Луноцветы распускаются по ночам, при свете луны. Матушка графа предпочитала аромат фиалок, напоминавший ей о доме в Бретани.

 Когда Анабелла встала, Джин протянула ей большое теплое полотенце.

 – Завернитесь и сядьте у огня, чтобы высушить ваши прекрасные волосы.

 Она повела Анабеллу в спальню и дала другое полотенце, чтобы вытереть волосы, а потом принесла серебряную щетку из кабаньей щетины.

 Анабелла медленно водила щеткой по влажным волосам, наслаждаясь теплом. Длинное путешествие по холоду и ночлег под тонким шатром, который не могла нагреть даже жаровня с древесными углями, утомили ее. Ей казалось, что она никогда уже не сможет согреться. Она и не думала, что будет так рада теплому очагу.

 Длинные волосы высохли быстро.

 «Бедная девочка, – думала Джин, наблюдая за Анабеллой. – Она устала».

 Служанка видела, как щетка двигается все медленнее. Поймав ее у самого пола, она осторожно встряхнула госпожу, которая уже дремала.

 – Когда будете готовы, Анабелла, я принесу чулки, сорочку и нижние юбки.

 Анабелла вздрогнула, открыла глаза и тихо рассмеялась:

 – Я заснула, верно? До этого момента я не сознавала, как сильно устала.

 – Не пойму, почему Ангус не мог подождать до завтра с этими пустяками? – проворчала Джин. – Иногда он бывает таким нетерпеливым!

 Встав на колени, она осторожно раскатала красивые белые шелковые чулки и, надев на ноги Анабеллы, подвязала простыми шелковыми подвязками. За чулками последовали сорочка и две нижние юбки. Одна была сильно накрахмалена. Далее была надета еще одна нижняя юбка из кремового атласа, вышитая передняя панель которой будет видна через разрез в желтой бархатной верхней юбке. На панели был такой же узор из бабочек и шмелей, как на лифе.

 – Мне не терпится сделать вам более элегантную прическу, – призналась Джин, – но сегодня ваши волосы будут распущены, чтобы удостоверить вашу невинность.

 Она до конца расчесала волосы Анабеллы и надела ей на голову золотой ободок, усеянный драгоценными камнями.

 – Вот! Осталось надеть верхнюю юбку и лиф.

 Оставшиеся детали наряда были тут же надеты. Светло-желтая бархатная юбка имела форму колокола. Лиф с медной вышивкой и рукавами-буфами сидел как влитой. Закончив шнуровать его, Джин повернула Анабеллу лицом к себе и одобрительно кивнула:

 – Выглядите прелестно. Гораздо лучше, чем в сером.

 Невеста рассмеялась:

 – Спасибо за комплимент, Джин. Никогда раньше не слышала слово «прелестная» в свой адрес.

 – Подойдите и убедитесь! Подойдите и убедитесь, – настаивала Джин, беря ее за руку и подводя к высокому узкому зеркалу в позолоченной деревянной раме.

 Анабелла нервно взглянула в зеркало. Ее единственное зеркальце в Рэте представляло собой кружок прекрасно отполированного металла, искажавший все, что отражал. Она робко посмотрелась в стекло и была поражена переменами в своей внешности. О, она по-прежнему была некрасива, но теперь это не имело значения. И пока она робко восхищалась собой, Джин вдела ей в уши жемчужные серьги грушевидной формы и накинула на шею нить кремовых жемчужин, с которых свисало серебряное с золотом распятие.

 – Милость Божья! – тихо ахнула Анабелла.

 – Граф хотел, чтобы вы надели это сегодня. Теперь все это принадлежит вам, – сообщила Джин. – А теперь – туфли, и все будет готово. Мы не слишком задержались. Ангус не может пожаловаться.

 Она весело хмыкнула. Анабелла сунула ноги в красивые кожаные туфли, расшитые жемчугом, и вытянула ногу, любуясь туфелькой.

 – Не могу поверить, что все это отныне мое. Граф и вправду владеет волшебством, и теперь я чувствую себя почти хорошенькой.

 Джин невольно улыбнулась.

 – Возможно, он колдун, – согласилась она, – или просто заботливый мужчина, имеющий средства, чтобы баловать жену.

 – Джин… а он действительно колдун? – не выдержала Анабелла.

 – Если и так, я в жизни не видела этому доказательства.

 – Но почему говорят, что его клан занимается волшебством?

 Джин вздохнула:

 – Какой-то предок несколько сот лет назад либо действительно имел магические способности, либо убедил в этом окружающих. Фергюссоны из Дуна не позволили легенде умереть. Люди боятся нас, и это позволяет нам держаться в стороне от соседей. На границе то и дело вспыхивают распри, а это приводит только к смерти и разрушению. Для этого у нас есть англичане. Но страх перед волшебством держит людей на расстоянии, и мы избегаем неприятностей.

 – Удивительно, что церковь еще не преследует вас, – заметила Анабелла.

 Джин засмеялась:

 – Мы всегда были щедры к церкви. Даже пастор реформатской кирхи в нашей деревне доверяет нам, а вы, конечно, знаете, какие они злобные. Кроме того, за нами не числится ни одного акта действительного колдовства. Наша репутация просто позволяет нам жить спокойно. И на западе мы считаемся посредниками и примирителями между кланами. Считается, что наши суждения беспристрастны и мудры.

 – Вижу, что Фергюссоны из Дуна очень умны, – заметила Анабелла.

 – Так и есть, – рассмеялась Джин. – Но теперь нам нужно идти вниз и ехать в деревню, где Джейми поженит вас и Ангуса в кирхе, в присутствии всего клана. Потом в зале будут пир и раздача подарков.

 – Но мы были обвенчаны в Дуне, – заметила Анабелла.

 – Да. Но Ангус считает, что церемония должна быть повторена по католическому обряду. К счастью, Джейми здесь. У нас теперь нет католического священника. Но Джейми скоро покинет Шотландию. Его пригласили в Рим. Монастырь нашей сестры Мэри уже переведен во Францию. Несмотря на великодушные слова королевы, старую веру наших предков запрещают в Шотландии.

 Конечно, он хотел жениться по обычаям веры, которую исповедовал. Анабеллу тоже крестили по католическому обряду, но когда Джон Нокс умудрился объявить католическую церковь вне закона, ее родители без лишнего шума перешли в новую кирху. Анабелле никогда не нравились новые обряды, проповедуемые закосневшим в своем фанатизме человеком.

 Она последовала за Джин по коридору с окнами. Обе женщины спустились в зал. Анабелла видела в окно, что день быстро клонится к вечеру.

 Граф и лорд Босуэлл уже отправились в церковь, но Мэтью ждал ее. Он вывел Анабеллу во двор и усадил на лошадь, после чего помог сесть на лошадь Джин. Они выехали со двора, пересекли мост и направились по узкой тропе, которая вела в деревню.

 – Ваша желтая юбка приятна взору, – заметил Мэтью.

 – Спасибо, – кивнула Анабелла, нежась под теплым солнышком.

 Остаток пути они молчали. Никого не встретив, они въехали в Дун. На улицах тоже не было ни души. Добравшись до церкви, Мэтью спешился и снял Анабеллу с седла. Джин легко соскользнула с лошади и поспешила в церковь. За ней следовали Мэтью и Анабелла. В церкви было яблоку негде упасть, и Анабелла порадовалась, что надела красивое платье. Она видела перемены в своей внешности, когда смотрелась в зеркало. По ее мнению, она выглядела так, как подобало графине Дун.

 Маленькая девочка выступила вперед и протянула ей букетик белого вереска.

 Анабелла нагнулась, осторожно коснулась щеки ребенка и прошептала:

 – Спасибо, дорогая.

 Поцеловала малышку и, выпрямившись, позволила Мэтью подвести ее к алтарю, где уже ждал граф. Она заметила, что Ангус Фергюссон тоже переоделся. Теперь на нем был красивый богатый коричневый бархатный камзол, расшитый золотом и медью. В разрезах рукавов-буфов выглядывал кремовый атлас.

 Он взял ее руку, и вместе они встали на колени перед священником. Джеймс Фергюссон благословил их союз и пожелал долгой и плодотворной жизни вместе. Присутствующим показали копию брачного контракта и прочитали вслух.

 Людей клана спросили, одобряют ли они условия контракта и девственницу Анабеллу Бэрд. Женщины и мужчины ответили утвердительно. Впрочем, иного от них не ожидали. Вопрос был задан формально, как полагалось по обычаю Фергюссонов. Джеймс объявил Ангуса и Анабеллу мужем и женой и благословил их союз. Поднявшись, они повернулись к прихожанам.

 – Люди клана, я представляю вам графиню Дун. – объявил Ангус.

 Анабелла застенчиво улыбнулась, когда раздались приветственные крики.

 Потом новобрачные рука об руку вышли из церкви, где ожидали лошади, и направились к замку позади двух волынщиков, игравших веселую мелодию. За ними, смеясь и болтая, следовала вся деревня. Их граф наконец взял жену! Да, она некрасива, это заметили все, но доброта к малышке, отдавшей ей букет невесты, была встречена всеобщим восторгом. Пусть невеста нехороша собой, но инстинкт подсказал членам клана, что у нее доброе и искреннее сердце. И, милость Божья, разве Ангус Фергюссон недостаточно красив за всех них?!

Вверх

Поделитесь ссылкой